Гром-девица: попробуй не влюбиться - Сара Элай

– А какой у вас выбор, ваши всегда убивают… – в его голосе явно звучало волнение.

Мы все помнили речь муравья. Действительно, настолько враждебного дракона при иных обстоятельствах мы бы убили.

Я стояла в двух шагах от его морды, сжимая «коготь». Гор затягивал последний узел на хвосте. Торн держал меч наготове. Ида с Версеем стояли поодаль, готовые в любой момент активировать печати. Мейрой, тяжело дыша после беготни с тросами, сидел на камне и поправлял съехавшие очки. Я вдруг взглянула в его желтые глаза и увидела в них слегка изумрудный отблеск, словно сверкнувший изнутри. А если…

– Мы еще не решили: убивать или не убивать, – честно ответила я. – Ты мне вот что скажи: ты случайно не Киллиан?

Дракон моргнул. Потом издал звук, подозрительно похожий на смешок.

– Киллиан? Сын Мелисандры? Нет. Я не он. Но я знаю такого.

– Откуда знаешь? – спросил Торн.

– Мы, драконы, знаем друг друга. Нас мало осталось. Тех, кто умеет принимать человеческий облик, – еще меньше. Киллиан – один из нас. Я знаю его. Он жив.

– Где он?

– Не здесь. Выше. Дальше в горах. Он прячется, как и все мы. – Дракон помолчал. – Если вы развяжете меня, я покажу вам кое-что. Обещаю, что не нападу. Я устал. И вы тоже.

Я переглянулась с Торном. Тот колебался. Потом кивнул.

– Развязывайте. Будьте начеку.

Мы ослабили тросы. Дракон поднялся, отряхнулся, как огромный пес, и начал меняться. Это было не похоже на превращение демонов – никакого дыма, никакого марева. Чешуя втягивалась в кожу плавно, как вода в песок. Кости перестраивались с тихим хрустом. Крылья уменьшались, складывались и исчезали за плечами. Через минуту перед нами стоял человек.

Он был высок – почти как я. Лет тридцати пяти на вид. Широкие плечи, сильные руки. На нем магически появилась одежда. Теперь он был в простой тунике из грубой ткани и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы темно-русые, коротко остриженные. Лицо обветренное, с резкими чертами: прямой нос, глубоко посаженные глаза, твердый подбородок, покрытый короткой щетиной. Глаза – те же золотые, с вертикальными зрачками, которые постепенно округлялись, становясь почти человеческими.

– Меня зовут А́рден, – сказал он. Голос стал обычным, без потустороннего отзвука. – Я живу в этих горах уже тридцать лет. Не один.

Он повернулся и свистнул – коротко, мелодично. Из-за скалы, где мы раньше не заметили входа в пещеру, появился мальчик. Лет десяти на вид, худенький, с темными взъерошенными волосами. Одет так же просто – в тунику и штаны, босой. Он подбежал к Ардену и прижался к его боку, настороженно глядя на нас.

– Это мой сын, – сказал Арден, кладя руку мальчику на плечо. – Его зовут Рин. Он наполовину дракон, как и Киллиан. Его мать была человеком. Она умерла при родах. С тех пор мы живем здесь вдвоем.

Мальчик поднял глаза на отца, потом на нас. Его глаза были золотыми, как у Ардена, но светлее – цвета меда на солнце. Он ничего не сказал, только крепче вцепился в отцовскую тунику.

– У Киллиана есть мать, – Сказала я. Она живет здесь, в горах, одна. Она ждет его уже четыре года. Почему он не возвращается?

Арден усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

– Ты думаешь, это так просто? – Он посмотрел на меня в упор. – Представь, что я сейчас спущусь в ваш город. Огромный дракон. Или даже в человеческом облике – но люди узнают, кто я. Что будет? Половина народа разбежится в ужасе. Вторая половина начнет охотиться на меня. Кто-то захочет мою чешую. Кто-то – мою кровь для магических ритуалов. Кто-то просто убьет из страха. Я знаю, о чем говорю. Так уже было.

Он помолчал, глядя на горы.

– Отец Киллиана, Бриз, ушел к людям когда-то. Он полюбил Мелисандру. И чем это кончилось? Он исчез. То ли погиб, то ли вынужден был бежать, то ли прячется до сих пор. Киллиан видел это. Он знает, что люди делают с драконами. Поэтому он и написал матери «не ищи». Не потому, что не любит ее. А потому, что боится за нее. Если люди узнают, что ее сын – дракон, ее уничтожат вместе с ним.

– Она живет в изгнании, одна с несколькими слугами, – сообщила я, – на недоступном людям плато. У нее только змеи. Никто не придет к ней с охотой. Киллиан может навещать ее спокойно.

Арден долго смотрел на меня. Потом перевел взгляд на сына. Мальчик все еще жался к нему.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Я знаю. Мы были у нее, поднялись с тросами и специальным оборудованием. Ее жители не будут так же готовиться, чтобы просто посмотреть как живет уступившая власть королева. Она показала нам свой дом. Там нет никого, кроме служанок. Она разводит перепончатых змей и ждет сына. Четыре года ждет.

Арден молчал. Потом медленно кивнул.

– Я передам Киллиану, если встречу его. Его мать поступила очень мудро, став отшельницей, раз она догадалась кто такой Бриз и кем стал сын, повзрослев. При таких условиях, может быть, он и решится ее навестить. Ведь он явно скучает. Но если он не решится – это будет его выбор.

– Передай, – сказала я. – И еще передай, что у него будут союзники. Мы не все такие, как те, кто охотится на драконов.

– Я вижу. – Арден чуть улыбнулся. – Вы связали меня, но не убили. Это уже кое-что.

Он снова свистнул, на этот раз иначе. Из пещеры вышли еще двое – женщина и ребенок. Женщина была человеком – худая, бледная, с усталыми глазами. Мальчик лет десяти, темноволосый, с такими же золотыми глазами, как у Ардена и Рина.

– Это еще члены моей семьи, – сказал Арден. – Моя жена и мой младший сын.

– Мы идем наверх, чтобы закрыть крупные демонские порталы, – сказала я. – Муравьи сказали нам, что они разрушают гору. Если мы закроем их, здесь станет безопаснее. Для всех.

Арден посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

– Тогда идите. Я не буду вас задерживать. И передайте Мелисандре, если увидите ее снова, что ее сын жив. Это все, что я могу сказать.

–