Гром-девица: попробуй не влюбиться - Сара Элай

Мы попрощались и двинулись дальше. У выхода из ущелья я обернулась. Арден стоял на том же месте, держа сына за руку, и смотрел нам вслед. За его спиной, в полумраке пещеры, пряталась его семья – люди и драконы, живущие вместе, скрывающиеся от мира, который не хочет их понять.

– Как думаешь, он передаст Киллиану? – спросила Ида, шагая рядом.

– Думаю, да. Он похож на того, кто держит слово.

Мы шли вверх. Дорога становилась все круче, а воздух – все холоднее.

Глава 11. Починка арбалета

После встречи с драконом отряд шел молча. Каждый думал о своем. Я – о Мелисандре и ее изумрудном сыне. Ида – наверное, о Долионе. Гор – о чем-то мрачном, как всегда. Торн – о маршруте. Версей крутил монетку и поглядывал по сторонам. Золотистое, как чешуя Ардена солнце, закатывалось за край горы и мы, не успев даже найти что-либо кроме маленькой поляны с травой, прыгающими кроликами и муравьиными выходами на это «пастбище», расположились на ночлег.

Утром, заранее про себя извинившись перед муравьями, позавтракав одним из их кроликов, мы продолжили путь как ни в чем не бывало. Муравьев, впрочем, было не видно, так что и разрешения было спрашивать не у кого.

Мейрой, как обычно, спотыкался на ровном месте и ронял из карманов инструменты.

К полудню мы вышли на относительно ровное плато, усеянное мелкими камнями и редкими пучками горной травы. Торн объявил привал. Все разбрелись по своим делам: Гор сел точить меч, Версей устроился на валуне с картой, Ида проверяла печати. Я сняла рюкзак и потянулась, разминая затекшие плечи.

– Береника! – позвал Мейрой.

Он сидел на корточках, разложив перед собой какой-то хитрый механизм. Его очки съехали на кончик носа, волосы торчали во все стороны, а руки были перепачканы машинным маслом.

– Чего тебе?

– Помоги! Мне нужны твои руки. – Он помахал мне ладонью, приглашая подойти. – Я тут придумал кое-что. Мне нужно усовершенствовать ловчий арбалет. Он подходил под людей и зверей, но увидев, что он бесполезен на драконе, я понял, что надо его улучшить.

Я подошла и села рядом. Перед ним на плоском камне лежали три небольших рунных камня – плоских, отполированных, с вырезанными на них знаками. Рядом валялись мотки тонкой, но прочной веревки, крючки и какой-то металлический стержень.

– Вот эти камни, – объяснил он, – нужно держать вместе, пока я привязываю к ним сеть. У них руны активации, они должны соприкасаться, иначе заряд уйдет раньше времени. А у меня только две руки. Одной я держу камни, второй вяжу узлы, а третьей… третьей у меня нет.

– И поэтому тебе нужна я.

– Именно! Ты гениальна, Береника. Я всегда это говорил.

– Ты говорил, что «у меня идеальные суставы как рычаги и мускулы чтобы держать баланс».

– Ну и это тоже! – Он широко улыбнулся.

Я взяла камни. Они были теплыми на ощупь – руны слабо пульсировали, значит, заряжены. Я свела их вместе, как велел Мейрой, и он принялся за работу. Его пальцы двигались быстро и ловко: он обматывал камни веревкой, завязывал хитрые узлы, крепил крючки.

Некоторое время мы работали молча. Я держала камни, он вязал. Солнце припекало, ветер шелестел травой. Было почти мирно.

– Знаешь, – сказал вдруг Мейрой, не поднимая головы, – я тут вспомнил кое-что. Из детства. Как мы с соседскими мальчишками сделали катапульту. Маленькую, для камней. Мы целились в бочку за кузницей. А я рассчитал угол неправильно, и камень полетел в окно старосты. Он как раз пил чай. Стекло вдребезги, чай на бороду, визгу было на всю улицу.

– И что? – спросила я.

– Отец меня выпорол. Но перед этим он сказал: «Если уж делаешь катапульту, рассчитывай траекторию как следует, а не на глазок». И я потом три дня пересчитывал. Оказалось, я ошибся всего на полградуса.

– А я думала, это Зигги на нашей улице был самым большим хулиганом. Оказывается, это ты…

Мейрой жутко засмущался.

– Ну да. Но кроме того случая я редко выходил. – Он затянул последний узел. – И учился дома.

– Вот-вот, я тебя почти не помню. Даже не узнала в гарнизоне.

– А у тебя? Какие шалости были в детстве? – Спросил он. Ох, это он зря, у него времени не хватит меня слушать.

Я с увлечением начала рассказывать про хулиганов, про Хрома и его штаны.

– Хром – это, который Иду задирал?

– Ну да. Он после этого неделю меня за три улицы обходил. А его дружки до сих пор при виде меня хватаются за ремни.

Мейрой засмеялся – тихо, но искренне.

– Я бы тоже хватался. Ты внушительная.

– Я знаю.

Он закончил с узлами и откинулся назад, любуясь своей работой. Потом посмотрел на меня. Его глаза за стеклами очков стали серьезными.

– Знаешь, Береника, – сказал он тихо, – я тут подумал. Если бы те мальчишки в детстве не дразнили тебя, не обзывали Гром-бабой, не пытались задирать… твое доверие было бы легче завоевать.

Я моргнула.

– Ты это о чем?

– О том, что ты все время настороже. Ты привыкла, что от людей можно ждать подвоха. Что тебя не примут такой, какая ты есть. Что нужно защищаться. Драться. Доказывать. – Он помолчал. – А если бы тебя с детства любили и принимали – ты была бы другой. Может, не такой сильной. Но, может, более счастливой.

Я не нашлась что ответить. Он попал в точку. В самую суть. Я действительно всегда была настороже. Всегда ждала удара. Даже сейчас, с отрядом, даже с ним.

– Может быть, – сказала я наконец. – Но что выросло, то выросло.

– Да. Но я все равно буду пытаться завоевать твое доверие. Даже если это трудно. – Он улыбнулся. – Я упрямый.

– Я заметила.

Он протянул руку и осторожно забрал у меня камни – теперь они были надежно закреплены в сети. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Я не отдернула руку.

– Готово, – сказал он. – Теперь у нас есть ловчая сеть. Если попадется демон, горгулья или еще один дракон – выпутается не сразу.

– Хорошая работа.

– Спасибо. И спасибо, что помогла.

***

К вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам, мы услышали знакомый свист. Я подняла голову.