Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

всех подробностях расписать взаимодействие парней при создании коллективного защитного аркана. Дальше он похвалил засмущавшегося крепыша за отказ от многослойности и выбор пирамидальной формы, велел задержаться после занятия и начал вещать о важности правильного воплощения любых наших чар.

— Энергия — это лишь энергия, — заявил он, поочерёдно превращая огненный шар сначала в плеть, затем в саблю, а потом и в копьё. — При прочих равных выбор оптимальной формы позволит многократно увеличить эффективность чар. И тут следует ориентироваться не только на ваш аспект, абрис и набор служебных приказов, но и на понимание того, что именно вы хотите в итоге получить!

В качестве примера он привёл различия в отражении огненных копий и огненных же лучей, да и дальше делал упор на приказе стабилизации, а отнюдь не на вывертах воображения, о которых обмолвился дед Даны, но оно и к лучшему: лично я узнал для себя много нового.

— В следующий раз разберём нестандартное использование приказа контроля! — подытожил профессор прочитанную нам лекцию и напомнил: — Тенебор, подойди!

Кабан тяжко вздохнул и в ответ на мой вопросительный взгляд сказал:

— Иди, я потом парней проведать метнусь, а то они утренним поездом в Крутогорск уезжают. Надо ещё Ерша пнуть, чтобы актрисок своих в кофейню захаживать настропалил.

— Удачи!

За время нашего общения Дарьян успел снять с вешалки пальто и взять шляпу — в коридоре он меня дожидаться определённо не собирался, и мелькнула мысль товарища отпустить, но я всё же ухватил плащ, прикрыл лысину картузом и поспешил вслед за книжником.

— Ну ты чего? — пихнул я его в бок, нагнав на лестнице.

— Ничего, — буркнул в ответ Дарьян.

В столь мрачном расположении духа я его давненько уже не видел, именно поэтому не отстал и пристроился рядом.

— Пощёчину Агна влепила?

Задал вопрос, заранее зная ответ, но книжник отрицательно мотнул головой.

— Нет!

— Да ладно? Неужто Мара?

— Угу, — промычал книжник. — Дуэль Волота с Цареславом аукнулась. Не знаю, кто растрепал, но Мара о моих отношениях с Агной узнала и скандал закатила. Заявила, что я подлец и видеть она меня больше не желает.

— Жаль, — искренне посочувствовал я товарищу. — Честно говоря, надеялся, что она залетит и ты к ней от Агны уйдёшь.

Дарьян ожёг меня бешеным взглядом и даже стиснул кулаки, но сразу опомнился и обмяк.

— Не от кого мне уходить, — глухо произнёс он. — Опять я у разбитого корыта остался!

— Да то корыто целым-то и не было, не обманывай себя!

— Не везёт мне с женщинами.

— Станешь аспирантом — от дворянок отбою не будет. А лучше с Марой помирись. Она барышня серьёзная и не дурнушка.

— Не начинай, а? — попросил Дарьян. — В читальном зале мне теперь точно лучше не появляться. Ты не представляешь, что там творилось!

— Побесится и остынет.

— Эта — нет. Бешеная!

— И в постели?

— Иди ты! — скривился книжник и упрямо произнёс: — После занятий буду Агну искать.

— Отпусти ты уже её!

— Сначала поговорю. Понимаю, повёл себя неправильно. Должен был на слова Цареслава как-то отреагировать, обязан был защитить её честь, но…

— Угомонись ты уже! — попросил я. — Прибил бы он тебя!

— Может, так оно и лучше было бы…

Мы вышли со двора, и книжник зашагал в сторону главного корпуса, а я плюнул под ноги и двинулся в противоположном направлении, но сразу опомнился, обернулся и крикнул:

— Дарьян, стой!

Тот оглянулся.

— Чего?

Я подошёл к нему и сказал:

— Нам яхту вскорости забирать — мы её на пристань вообще сможем втроём перегнать?

— Почему втроём? — удивился Книжник.

— Парней на прожарку в школу Пылающего чертополоха отправляют, в городе только Кабан остаётся. Так что скажешь?

Дарьян пожал плечами.

— Да сможем, наверное. В астрал же выходить не придётся, заклинательный круг без надобности, я как обычно за штурвал встану. Вопрос в другом: что мы с ней дальше делать будем?

— Вернутся наши из Крутогорска, и решим. А ты лучше не дворяночку свою разыскивай, а Маре цветы купи!

— Да уж без твоих советов обойдусь!

— Ну и катись!

— Сам катись!

Так и разошлись.

Обедать ещё было слишком рано, поэтому отправился к себе, дабы провести час-другой в медитациях и проработке абриса. Первым делом проверил вместилище порчи и вновь отметил чуть оплывшую форму стального шарика, стиснул его своей волей, начал возвращать стабильность.

Черти драные! Такими темпами его скоро вообще без присмотра не оставить будет, а с Сурьмой — никаких подвижек!

Постояв ещё немного с побелевшими от напряжения пальцами, я ослабил хватку и сунул вместилище порчи в карман пиджака.

Ну и где обещанный боярами портной, хотелось бы мне знать, а? Так ведь и не появлялся никто до сих пор!

Накатило раздражение, и захотелось что-нибудь сломать, но вместо этого я попытался расслабиться. От простой медитации в столь паршивом настроении толка ожидать не стоило, так что достал пули от крепостного ружья и принялся жонглировать ими. Рук при этом не задействовал, ещё и глаза закрыл, но никаких особенных затруднений с тем, чтобы перехватывать и подбрасывать к потолку увесистые шарики зачарованной стали не возникло, и всё шло без сучка и без задоринки, но только ровно до тех пор, пока кто-то не потянул дверную ручку.

Следом заколотили кулаком в филёнку, и раздался голос Огнича:

— Серый, открывай!

Пули попадали на пол и раскатились по всей комнате, я в голос ругнулся.

Ну как же не вовремя!

Глава 8

17–39

В сердцах пнув подвернувшуюся под ногу пулю, я сдвинул засов и рывком распахнул дверь.

— Привет, Огнич! Когда вернулся?

— Только приплыл, — пояснил фургонщик. — Уф! Ну хоть ты дома, а то куда ни ткнусь — никого нет!

Я уже открыл рот, намереваясь рассказать о событиях последних дней, но Конокрад мне и слова вымолвить не дал:

— Серый, выручай! Горю!

Горю? На человека с денежными затруднениями Огнич нисколько не походил: и золотых побрякушек только прибавилось, и подбитая мехом куртка скорее дорогая, нежели тёплая. И пусть даже всё у скупщиков краденого за полцены приобретено и за полцены же может быть сбыто, по меркам простых горожан таскал на себе фургонщик небольшое состояние.

— Чего опять стряслось? —