Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

С этим можно было поспорить, но не стал впустую сотрясать воздух, поскольку Огнич для себя всё уже решил, и слова тут ничего изменить не могли. Ни к чему было растрачивать силы и время. Их и без того у меня почти не осталось.

Влип, черти драные! Снова влип!

Захлестнувшая шею плеть давила всё сильнее, и сознание начало путаться, да ещё острые кончики серебряных волос заскреблись по магической броне, попытались проникнуть в зазоры между чешуйками и дотянуться до кожи.

Сродство! Когда-то я отсёк вросшую в мой дух косу лунного беса и отдал её Огничу, но остаточное сродство никуда не делось! Мои мысленные щиты прогибались и проминались, иллюзорный туман то затягивал комнату, то пропадал, а колючая серебряная проволока всё глубже проникала в чешуйчатый доспех, но даже так присутствия духа я не утратил — просто сообразил вдруг при виде зачарованных кандалов, что судьба сжалилась и сдала козырного туза.

— Сколько посулили за мою голову? — спросил на последних остатках воздуха.

Фургонщик во главе стола погрозил мне пальцем.

— Никаких подачек! Мы сами назначим цену, когда придёт время!

Когда придёт время? Выходит, род Огненной длани ещё не осведомлён о том, что некий трудник Серый и есть их беглый родич? И впрямь: знай об этом бояре — точно не стали бы подряжать на мой захват фургонщиков!

— Подавитесь! — едва ли не беззвучно выдохнул я, но меня расслышали.

— В кандалы его!

Аспирант с зачарованными оковами поспешил выполнить распоряжение главаря, а Огнич потребовал:

— Не дёргайся, Лучезар!

И я дёргаться не стал, вместо этого перебросил гасивший магические искажения аркан на призрачный ошейник — будто шарик рулетки катнул. Действовать пришлось наугад, но отработал этот трюк на совесть, вот и получилось! Мысленная защита резко усилилась и тяжким грузом повисла на кольцевом меридиане, шею враз охватили проклюнувшиеся наружу шипы. На краткий миг чужая воля ослабила хватку, и я дотянулся до ядра, хватанул из того небесной силы, отмахнулся от Огнича простейшим ударным приказом!

Фургонщика прикрыл искристый щит, а дальше вперёд метнулся аспирант с зачарованными кандалами.

Нет!

Рывком я выдернул руку из кармана пиджака и разжал пальцы, шибанул малой печатью воздаяния по вместилищу порчи — не смахнул его даже с ладони, а попросту выстрелил, будто из крепостного ружья пальнул!

Лети! Лови!

Вскипела пыль, соткалась в непроницаемый барьер, но зачарованное ядро было предельно уплотнено — пусть оно и не пробило завесу, стесавшись о песчинки, зато прорвалось через мельчайшие прорехи частичками стали. Те шибанули в фургонщика дробовым зарядом и точно бы не причинили особого вреда, если б только в значительной степени не состояли из обрётшего материальность проклятия. Аспиранта отбросило!

Миг спустя от Огнича по сплетённому из волос лунного беса хлысту метнулся ослепительный разряд, и я ни на жёсткий блок, ни на приказ гашения отдачи полагаться не стал — не попытался остановить молнию вовсе, вместо этого перехватил её своей волей и рванул на себя, чтобы крутануть по ошейнику и тотчас перекинуть обратно.

Попутно попытался исказить аспект заклинания и увести его в черноту, но не успел, и разряд сорвался, унёсся прочь. Сверкнуло!

Огнич взвыл, да я и сам заорал едва ли тише фургонщика из-за окольцевавшего шею ожога. И даже так не замешкался ни на миг: пригнулся, прикрыл голову бронёй и дополнительно прикрылся сам чернильным куполом на основе крыльев ночи.

Жар-птица раскрывает…

Но — не пришлось распахивать крылья, всё случилось само собой. Только начал выплёскивать небесную силу, и наколдованное вторым аспирантом пыльное облако разорвало мою защиту, позволив вырваться вовне не успевшему толком сгуститься проклятому пламени!

Фургонщик побоялся прикончить ценного пленника и ударил вполсилы, его аркан канул в окруживших меня фиолете и черноте, а миг спустя те растеклись по комнате обжигающей порчей, да только именно что взрыва не случилось, полыхнуло — и всё.

Меня, как и рассчитывал, отшвырнуло в сторону главаря, но я не долетел и рухнул на столешницу, уже по ней, сметая на пол посуду, проскользил к окутавшемуся голубоватым свечением заправиле. Его защитный амулет сумел отразить натиск проклятого пламени, а вот под моим весом сияющий полог разлетелся искрами и погас. Я сбил усатого и пузатого мужика на пол и без промедления сиганул с него к закрывшемуся от порчи аколиту.

Лишившийся магической защиты главарь завизжал, сгорая заживо, меня же в грудь будто призрачный конь лягнул — если б магическая броня не уплотнилась в месте удара, точно бы сквозной дырой как от двухфунтового ядра обзавёлся!

Перехвативший в прыжке аркан сбил на пол, но я дотянулся до парнишки рукой, ухватил его за ногу, пырнул ампутационным ножом. Вскрикнувший от боли аколит нелепо дёрнулся и оступился, уселся на задницу. Миг спустя остриё моего артефакта вошло ему меж рёбер, и — хлопнуло! Крышу сорвало и подбросило, желтовато-серая пыль закрутилась воронкой смерча и вмиг вытянула из комнаты всю заполонившую ту порчу.

Раз! И как не было!

Проклятое пламя сгинуло, его гул стих, и в наступившей тишине послышался сип заполучившего ножом в грудь парнишки-аколита, стук каблуков по полу бьющегося в агонии главаря, вой опалённого Огнича и бульканье аспиранта, поймавшего проклятие, приготовленное мной для Сурьмы.

А вот второго аспиранта я не видел и не слышал, не ощущал. При этом разделял нас лишь стол со свисавшей до пола скатертью, темневшей подпалинами и зиявшей гнилыми дырами. Он — там, по ту сторону, где-то совсем рядом!

И что делать? Атаковать в надежде на то, что противник растратил все силы, избавляясь от проклятого пламени, или замереть в ожидании…

Чего? Чуда?

Я высвободил из груди аколита ампутационный нож и сразу же засадил его обратно — юнец конвульсивно содрогнулся и затих. Скрипнула половица, зашуршал песок, стало ясно, что время на исходе, а ещё на глаза попался поднявшийся на четвереньки Огнич. Его одежда превратилась в опалённые лохмотья, а кожу покрывали волдыри, но не принимать в расчёт Конокрада было никак нельзя. Я и принял. Учёл в качестве отвлекающего фактора.

Вспомнилось вдруг, как сорвал мою магическую броню и обратил её в нечто совсем иное аркан Чарослава, вот и вколотил в схему доспеха приказ отделения, попытался сотворить подобие ложного аватара профессора Чернояра. Едва сознания от боли не лишился, но сбросил с себя доспех, как сбрасывают змеи старую чешую, и не просто сбросил, а отбросил к Огничу, сохранив изначальную форму!

Взять!

Человекоподобная фигура выскочила из-за стола моим полным двойником, и тотчас наперерез ей метнулось