Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Справился! Выкрутился! Отпетлял!

Снова!

Теперь-то уж точно не сыщут: и огонь следы порчи уничтожил, и свидетели мертвы, а извозчик если кого и сможет описать, то лишь Огнича. Не говоря уже о том, что поймали мы его в нескольких кварталах от Букварского переулка. Нет, так на меня не выйти! Так — точно нет.

А вот если кто-то ещё был посвящён в планы вернуть семье блудного боярина, то могут случиться осложнения. Но — бежать? Чёрта с два!

Вновь пожалев об оставшемся в доме картузе, я потянулся пригладить волосы и поражённо замер, не донеся до головы руки.

Какие ещё волосы⁈ Откуда⁈

Лысый же как колено был с утра!

Я запустил пальцы в волосы, подёргал их — настоящие!

Только настоящие ли?

Прямо здесь и сейчас разбираться с этим совершенно точно не стоило, и я разве что ощупал саднящую шею — пальцы нашарили кольцо ожога, неглубокого и вроде бы неопасного. Поднял воротник, зашагал прочь, теряясь в догадках. Неужто хлыст Огнича не сорвало с меня и не отбросило, а коса лунного беса из-за остаточного сродства с духом втянулась в тело и обосновалась внутри, проросла на голове?

И чем это теперь грозит? Черти драные, я ж чужого не беру, а такого мне и вовсе не надо!

Но всё это были сущие мелочи по сравнению с теми неприятностями, в которые едва не угодил, так что лишь втянул голову в плечи и поспешил дальше. Напрямик в город не пошёл, не иначе по этой причине и разминулся с новыми проблемами. Уже в Чернильной округе погляделся на своё отражение в витрине и обнаружил, что обзавёлся прежней стрижкой под горшок, да и волосы были отнюдь не из магического металла, а обычные — светлые, пусть и с явственным серебристым отливом. И вот как так?

Покачал головой и поплёлся дальше, но сразу повернул к лавке знакомого шляпника. Купил котелок, нахлобучил на голову и вот тогда уже отправился к себе. На особняк Сурьмы даже не взглянул, сразу взбежал на крыльцо доходного дома.

Ну в самом деле — чего мне теперь туда смотреть?

Профукал заготовку! Теперь что-то новое выдумывать придётся, а ведь непременно бы магистра алхимии проклятием достал. Аспирант враз скопытился, даже пикнуть не успел!

У себя я разделся и уселся на кровать, а после и повалился на спину, закрыл глаза. Попытался уловить случившиеся с духом изменения, но сколько ни медитировал, ничего необычного не заметил. Внутреннее равновесие удерживаю, абрис до самого последнего узла контролирую, с аурой и той полный порядок, если не брать в расчёт лёгкой нестабильности в районе шеи, но это пустяки, выправлю. И что со мной не так? Не могли же волосы сами по себе вырасти!

Полежал немного и погрузился в более глубокий транс, мысленно взрастил воображаемый цветок, окутал его своим вниманием и углядел-таки едва уловимую серебристую паутинку, расползшуюся по листьям-клинкам.

Вот же чёрт! Всё же растворилось во мне лунное серебро!

Ну и что ещё я от той бесовки подцепил, а?

Не одними же волосами дело ограничилось! Не с моим везением!

Я рывком уселся на кровати и окутал кисть пламенем, фиолетово-чёрным и, вне всякого сомнения, проклятым. Если и сделалось оно чуть светлее, то на взгляд это и не определить. Тут бы мне и успокоиться, только ничего подобного — будто наитие снизошло: сотворил маскирующий производимые духом искажения аркан, привычным усилием воли катнул его по кольцевому меридиану и даже охнуть не успел, до того неожиданно обхватила шею холодная тяжесть ощерившегося шипами ошейника.

Он не прорвал плоть остриями, но и не просто возник, а словно бы выдвинулся, выплыл изнутри, и я впервые ощутил его не чем-то инородным, а частью себя самого — будто отправленная Огничем по хлысту молния дополнительно усилила связь кольцевого меридиана с моим духом и в какой-то мере наделила его свойствами лунного серебра.

Но основной-то аспект у меня совсем другой. Основной аспект у меня от серебра предельно отличен! А ну как в момент преломления голову попросту оторвёт? И вот за что мне это всё⁈

О том, что проклят, напоминать себе не стал. И без того об этом не забывал.

Проклят, проклят, проклят!

Так или иначе ночью за мной никто не пришёл. Вообще никто не побеспокоил, если не принимать в расчёт долетавших с чердака отзвуков затянувшейся гулянки.

Встал голодным и злым, запустил пальцы в волосы и скривился, но всё же счёл своё положение не таким уж и безнадёжно паршивым. Влип — да. Но ведь выкрутился же!

Огнич? Огнича было жаль, но об Огниче бы я очень скоро позабыл, если б только не серебряные волосы бесовки. Попросту не знал, чего следует ждать от своего нового приобретения, и эта неопределённость заставляла нервничать несказанно сильнее, нежели страх перед возможным наказанием за убийство восьми человек.

Фургонщики сами напросились — отбрешусь! — а вот если осложнил или даже запорол себе возвышение…

Ругнулся в сердцах, умылся и оделся в чистое, поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха.

Вот сейчас всё и прояснится. Скоро!

Глава 10

17–41

Встретили меня в представительстве школы Пылающего чертополоха не шибко-то и приветливо. Нет, поначалу всё пошло своим чередом, но стоило только снять котелок, и Дана подбоченилась.

— Ночемир, ты только погляди на него! — возмутилась она. — Мы его опекаем и сопли вытираем, а он высшее восстановление на стороне покупает!

— Нехорошо, брат Лысый! — согласился с невестой аспирант.

— Да он больше не лысый! — заявила магистр медицины. — В этом-то всё и дело!

— Нехорошо!

Я избавился от кожаного плаща и скрестил на груди руки.

— Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше! — привёл народную мудрость и поспешил предотвратить взрыв негодования, выставил перед собой раскрытые ладони: — Да не покупал я ничего! Подручными средствами обошёлся!

— Да неужели?

— Ну не стал бы я тысячу целковых выкладывать, лишь бы только волосы отрасли! Подождал бы, пока снова чем-нибудь не приложат, и вылечил бы всё разом!

— Свежо предание, да верится с трудом! — фыркнул Ночемир.

А вот Дана смерила меня пристальным взглядом и сказала:

— Цвет волос у него раньше немного другим был. А тут будто блеск добавился.

— Вот! — нацелил я на барышню указательный палец. — Блеск! Как бы