Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Парочка студентов устроила дружеский вроде бы поединок прямо на лестничной клетке, а прошмыгнул мимо них и обнаружил, что учащиеся факультета тайных искусств полностью запрудили коридор. Не получилось даже протолкаться в раздевалку.

А напролом я не полез, поскольку собрались тут исключительно аспиранты, и цапались они друг с другом столь раздражённо, что в иной ситуации дело бы точно закончилось вызовом на дуэль.

Навстречу мне протолкались Хорив и аспирант-огневик с курсов профессора Горисвета; водных дел мастер сразу указал на выход:

— Идём, брат Серый! Сегодня тебе тут ничего не светит!

Его знакомец хохотнул.

— И до самого дня Восхождения тоже можешь не приходить!

— Чего это? — озадачился я, поскольку до годовщины обретения Царём небесным божественного статуса оставалось никак не меньше трёх седмиц, а до конца каникул и того больше.

— Не слышал разве? — удивился Хорив. — Идём, наверху поговорим!

Мы покинули подвал и в здании тоже задерживаться не стали, сразу вышли во двор. Морозный воздух неприятно обжёг ноздри, я поднял воротник плаща и втянул голову в плечи, задумался на миг о покупке шарфа, но сразу выкинул эту мысль из головы и напомнил о своём вопросе:

— Так что там с тренировочными площадками? Чего все в них ломанулись? Раньше ж более-менее свободно было!

— Раньше и демоны на студентов не нападали! — хмыкнул огневик и со значением добавил: — И на каких студентов!

Водных дел мастер кивнул.

— Ректор просто взбеленился. Заявил, что тайнознатцы — это в первую очередь воинство Царя небесного, а раз мы мышей не ловим, он научит нас должным образом с демонами сражаться. Следующий семестр с испытаний поединками начнётся. И кто провалится…

Рыжеглазый аспирант многозначительно замолчал, и я предположил:

— Тех отчислят?

— Да вот ещё! — фыркнул Хорив. — Кто провалится, того обяжут пройти курс боевой подготовки! До занятий не допустят лишь самых злостных прогульщиков.

— И ещё тем, кто итоговые испытания пройти не сможет, диплом не выдадут, — добавил огневик, — пусть даже все экзамены и будут сданы, а долги за обучение погашены.

— Ни для целителей, ни для звездочётов послаблений не сделали, — ухмыльнулся водных дел мастер. — Вот те, кто сроду на тренировочных площадках не был, туда и повалили.

Я озадаченно поглядел на тайнознатцев.

— Курсы боевой подготовки? Плохо разве?

Те рассмеялись.

— Запомни, брат Серый! — покровительственно похлопал меня по плечу аспирант-огневик. — Нет на свете ничего бесполезней и обременительней для кошелька, нежели любые обязательные курсы!

Но Хорив покачал головой.

— Ну, о бесполезности ты загнул! — укорил он товарища. — Всё ж натаскивать олухов профессора Горисвета поставят. А вот насчёт дороговизны — это да. Обдерут как липку.

Рыжеглазый тайнознатец насмешливо ухмыльнулся.

— Горисвет — наставник толковый, спору нет, да только ему с такой оравой не совладать! Значит, наберёт помощников, а толку от них будет…

Он осёкся чуть ли не на полуслове и уставился на товарища. Водных дел мастер расплылся в довольной улыбке.

— И кого же привлекать в помощники, если не проверенных слушателей? И поскольку из всех курсов, которые ведёт профессор, наш подходит больше всего… Попробуемся?

— А то! — развеселился огневик. — Не хуже других справимся!

— Да получше даже! — заявил Хорив, поглядел на меня с сомнением и качнул головой. — Тебя, брат Серый, не возьмём. Аспиранты точно взбунтуются, если их наставлять аколит из вольных слушателей возьмётся, ещё и трудник. Вот будь у тебя учёная степень или хотя бы церковный сан…

Я махнул рукой.

— Да какое мне преподавание? Учиться надо!

— Так всё уже! Семестр к концу подходит, — напомнил аспирант-огневик. — Эта седмица и следующая, а дальше каникулы. — И он потянул приятеля обратно в учебный корпус. — Идём, с профессором потолкуем!

— Сейчас! — отозвался Хорив и придержал меня. — Брат Серый, на пару слов!

Мы отошли подальше от куривших у крыльца студентов, и тогда водных дел мастер спросил:

— Случаем, не в курсе, что с дочерью его преосвященства?

Вопрос не поставил в тупик, но с ответом я торопиться не стал. Выдержал паузу и только лишь после этого произнёс:

— Насколько мне известно, при нападении она не пострадала, но в ближайшее время в университет не вернётся.

Хорив вздохнул и от дальнейших расспросов на сей счёт воздержался. Но перед тем, как отправиться вслед за приятелем, сказал:

— Слышал, пепельные поисками Горана Осьмого ни с того ни с сего озаботились.

Сердце стиснули ледяные пальцы, и всё же я не выказал растерянности и приподнял брови, изобразив то ли вежливое недоумение, то ли некоторую степень удивления.

— В самом деле?

— У тебя с ними проблемы, да и Горана ты знал, вот и решил предупредить, — пояснил водных дел мастер и взбежал на крыльцо, скрылся за дверью.

А я едва удержался от того, чтобы чертыхнуться в голос.

Не купились, не отстали! Продолжили вынюхивать! Плохо!

Едва ли Горан делал такой уж большой секрет из своего общения с Сурьмой, и когда монахи заявятся к той с расспросами… Нет, откровенничать с ними магистр алхимии совершенно точно не станет, но зато узнает обо мне! О-хо-хо…

Всего так и передёрнуло, захотелось наведаться к Сурьме в гости, дабы разобраться с ней раз и навсегда, но ничем хорошим такая выходка закончиться не могла, и я обуздал эмоции, заставил себя успокоиться.

Разберусь, разберусь, разберусь! Да! Но не так сразу. И — чужими руками, сам останусь в тени.

Захотелось привести свой план в действие незамедлительно, и вновь я сдержался, поскольку для начала следовало подготовиться, утрясти дела с боярами и уже только потом кидаться в омут с головой. И желательно — после формирования очередной пары узлов. Пусть я и не видел, каким образом задуманное способно ударить по мне самому, но полностью исключить такой вероятности всё же не мог. Так не проходить же преломление с недоведёнными до ума ложными оправами! Разорвёт!

Я втянул в лёгкие морозный воздух и закашлялся. Мотнул головой и двинулся в главный корпус. За ночь брусчатку замело порошей — кое-где её смели дворники, а где-то притоптали студенты, но местами снежок похрустывал под ногами, и от этого мороз ощущался ещё даже пронзительней обычного. Меня начал бить озноб, только не простыл и не заболел, вовсе нет.