Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Всё то время, пока я перебирал книги и наскоро просматривал их оглавления, аспирант с раздражённым видом прохаживался по комнате и явно выказывал стремление поскорее отсюда уйти, но мне было откровенно не до него. Не обращал и внимания на производимые молодым человеком магические искажения и возмущения.

Мусор. Мусор. Мусор.

Так я вслух и объявил, а принимавший откладываемые мной книги Дарьян кивнул в знак согласия.

— Что? — уставился на меня курьер, будто ослышался.

— Мусор! — повторил я.

Аспирант напрягся, на его скулах проявились желваки.

— Ты осмелился назвать книги из библиотеки рода Пурпурного змея мусором? — произнёс он ровным и одновременно звенящим от скрытой ярости тоном.

Я на попятную не пошёл.

— Как лекарь первого класса, — спокойно парировал я, — назвал бы эти книги мусором, даже будь они из библиотеки наместника Царя небесного!

Повеяло каким-то жидким и очень уж неприятным жаром, но непроизвольное магическое воздействие никоим образом в реальности не проявилось, и я даже бровью не повёл.

— Мне так и передать? — холодно спросил аспирант, сумев совладать с эмоциями.

Обзаводиться новыми недоброжелателями было попросту глупо, так что я улыбнулся и развёл руками.

— Если вы приняли моё заявление на собственный счёт, приношу свои искренние извинения. Я вовсе не хотел никого оскорбить и уж точно не желал обидеть вас, я лишь дал свою оценку этим сочинениям. Поэтому — да. Именно так и следует передать.

Молодой человек хмыкнул и принялся собирать книги. Ушёл, не попрощавшись, но уже всего лишь раздражённым, а не откровенно злым.

Когда за ним закрылась дверь, Дарьян сказал:

— Не такой уж это был и мусор.

Я передёрнул плечами.

— Если там и нашлось бы что-то, чего я не прочёл в учебниках магистра Первоцвета, мне это без надобности. Вульгарная порча — это слишком мелко.

Книжник покачал головой.

— Что же за сделку такую ты заключил, что можешь выставлять такие условия? — полюбопытствовал он и хлебнул травяного отвара.

Я мысленно обругал аспиранта за длинный язык, но запираться и таиться не стал.

— Чарослав из рода Пурпурного змея спутал меня с отродьем и приложил боевым арканом, теперь извиняется, — заявил я, возвращаясь за стол. — Но это строго между нами.

— Тебя боярин с демоном спутал, атаковал и теперь извиняется⁈ — Дарьян скептически улыбнулся. — Небывальщина! Или они не желают ссориться с родом Огненной длани?

Я сделал глоток чуть остывшего чая, строго посмотрел на товарища и потребовал объяснений:

— Какое я имею отношение к роду Огненной длани, а?

Книжник смутился.

— Да так… Просто к слову пришлось… Ты не подумай, Серый!

Он замялся, и я вздохнул.

— Дарьян, припомни наш разговор о том, как я разом изменился после отъезда из школы.

Тот настороженно кивнул.

— Было такое.

— Так вот: я резко и одномоментно переменился не тогда, а уже после нашего возвращения из Тегоса, когда вы на какое-то время потеряли меня из виду в Южноморске.

Дарьян обдумал услышанное и кивнул.

— Ты и в самом деле тогда изменился. Как внешне, — он покрутил пальцем перед лицом, — так и внутренне. Аспект стал немного другим, это все подтвердят. И метка, поверх которой церковную прожгли, если присмотреться, теперь не нашей школы, а Багряных брызг.

Я кивнул.

— Вот-вот.

Тут с кухни выглянул Кабан, огляделся и спросил:

— А где аспирант? Не стал заселяться, что ли?

— Нет.

Деревенский увалень обернулся и повысил голос:

— Отбой, золотце! Накрывай на четверых. — Он присоединился к нам и поинтересовался: — Дарьян, ты чего такой пришибленный?

Книжник передёрнул плечами.

— Да просто разговор зашёл о том, как Серый в Южноморске после возвращения из Тегоса изменился. Будто подменили.

— Подменили — не подменили, но было дело, — кивнул Кабан. — Изменился. А что?

Я махнул рукой.

— Было и было. Отпираться не стану.

Догада принесла и выставила на стол супницу, начала разливать по тарелкам гороховую похлёбку с копчёными свиными рёбрышками. На второе была каша со свиной же поджаркой, на десерт нам достались пирожки с повидлом.

Когда мы снова остались за столом с Дарьяном вдвоём, я не удержался и сказал:

— Решил от излишней наполненности апогея избавиться, гости мне с этим будут помогать, поэтому очень тебя прошу: не лезь к ним. Хорошо?

Дарьян поперхнулся и закашлялся, принялся колотить себя ладонью по груди.

— Ты хоть понимаешь, на что согласился⁈ — уставился он на меня круглыми от изумления глазами. — Невозможно извлечь часть апогея и не повредить остальное!

Мне только и осталось, что покачать головой.

— Я проклят, Дарьян! Дважды! У меня в апогее не форма аркана, а полноценное проклятие.

Книжник округлил глаза пуще прежнего.

— Но как⁈

— Не важно! — отмахнулся я. — Главное, что в силу излишней насыщенности апогея мне будет чертовски сложно не только обрести истинный облик, но и даже просто пройти преломление. Если зловредные чары вырвутся на волю — сгорю как спичка, несмотря на всю свою сопротивляемость энергиям красного диапазона.

— Но не отдавать же часть атрибута! Даже думать не хочу, какими осложнениями это грозит!

— Нет ничего прилипчивей проклятия, — уверил я товарища. — От апогея не получится избавиться при всём моём желании. Достаточно будет снизить его… Ну не знаю! Насыщенность, наполненность, плотность! Что-то в этом роде.

— Вот именно что — не знаешь! — вспылил Дарьян. — А стоило бы!

— А какие варианты? — легко срезал я собеседника. — Это ведь я ещё нормальные условия выторговал! В школе Пылающего чертополоха за беспроблемное преломление десять тысяч запросили! Десять!

— Ого! — округлил глаза книжник. — Так поэтому понадобились книги о работе с проклятиями? По сути, тебе ведь придётся кого-то проклясть!

— Не мои проблемы! — отмахнулся я. — Пусть об этом у других голова болит!

— Это неправильно, — вздохнул книжник.

— Было бы неправильно, не имей мои деловые партнёры частичного сродства с проклятием, которое я им передам. Справятся. Они справятся!

— Даже спрашивать не стану, — закатил Дарьян глаза.

От входной двери послышался стук и голоса, после из прихожей вывалились два крепких мужика с неподъёмным на вид дорожным сундуком. Бухнули его на пол, перевели дух.

— Хозяин, куда? — спросил один из грузчиков.

Я указал на лестницу.

— Третий этаж. — Вслед за помрачневшими мужиками