Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— И что теперь?

— А теперь в содействии епископа отпала всякая нужда, брак расстроится, а тебя не выпотрошили только лишь из-за данных дядюшкой обещаний. Нарушить слово не так-то и просто, знаешь ли. Неизбежны последствия. — Девица мило улыбнулась. — Но если дашь им повод расторгнуть сделку или они сами отыщут лазейку в обетах, тебе не поздоровится. Поэтому для тебя же будет лучше, если мы поладим.

— И для тебя, — не спросил и даже не выдвинул предположение, но заявил я наверняка. — Так понимаю, мой апогей собирались отдать кому-то другому, а о тебе вспомнили лишь после провала Чарослава?

— Говорю же — улыбнулась удача, — негромко рассмеялась Лилия. — Из всего ближайшего окружения дядюшки теперь только у меня есть хоть какие-то шансы преломиться в пурпур. Мне без надобности всё остальное, понимаешь? Я буду очень нежна и аккуратна, заберу только пурпур. Только его и ничего иного.

— Скорее уж это мне придётся быть чрезвычайно осторожным, чтобы не поделиться ничем лишним! — скривился я. — Дополнительные сложности!

— И это тоже. Мы непременно должны поладить, Серый. Непременно! Пойми: если что-то пойдёт не так, от тебя попросту избавятся!

Я слегка приподнял брови в ожидании продолжения, и оно не заставило себя ждать.

— Чарослав со своей склонностью к чистому пурпуру был надеждой нашей линии рода, — заявила девица. — На мальчика сделали ставку, его отец не просто набрал авансов, но и заметно усилил свои позиции, попутно нажив немало врагов. И ему не спустят старых обид. Родня уже вовсю точит ножи, но пока у Чарослава остаются шансы на выправление аспекта, никто не рискнёт затевать междоусобицу. Если только не появится весомый повод призвать Ночесвета к ответу.

— И при чём тут я?

Барышня с улыбкой развела руками.

— На момент заключения вашей сделки дядюшка был на коне, он мог позволить себе говорить от имени всей восточной линии рода и не считаться с остальными. Ну а теперь всё не так. Теперь за твоим апогеем выстроится очередь желающих усилить свой атрибут. И поверь: они не будут так нежны как я!

Я на миг закрыл глаза и счёл, что зарок не брать чужого дотянулся до меня и в случае с подменой небесной жемчужины. Взял её и — влип! Черти драные, снова влип!

— Поэтому вы и заселились сюда инкогнито? — уточнил я.

— Именно. Никто за исключением одного или двух наиболее доверенных слуг не знает, что мы здесь. — Девица рассмеялась. — Тебе снова повезло, Серый! Если б дядюшка не таился от родичей, если б не лелеял надежду выправить аспект любимого сыночка, ты бы уже сидел в казематах семейной усадьбы близ Старокаменска.

Я хотел было ругнуться, но прикусил язык и поинтересовался:

— А чего ждёт от союза с родом Пурпурного змея епископ Ясный?

— Помимо самого по себе брака любимой доченьки с боярином? — вроде как удивилась Лилия. — В такие тонкости меня не посвятили.

— Жаль, — буркнул я, предположив, что речь шла не только о поддержке, но и о возможности взять к ногтю монастырь Пепельных врат, земля под которым принадлежала роду Пурпурного змея.

Впрочем, это всё недолго занимало меня. Я зажал лицо в ладонях и постоял так чуток, затем спросил:

— Ладно, а что не так с тобой? Ты имеешь склонность к лиловому аспекту, но из старшей ветви дома, а не из младшей!

Девица прищурилась.

— А может, я молодая вдова и проскочила в старшую ветвь за счёт брака?

— Нет, — коротко сказал я, наверняка зная, что собеседница не имеет непосредственного отношения к семье Лилового призыва — иначе бы меня давно уже разорвало от ненависти. А столько общаемся, и — лишь глухое раздражение испытываю. Царапает что-то изнутри, только как-то не всерьёз.

— Нет, — подтвердила барышня. — Но мы ещё не так близки, чтобы посвящать тебя в столь интимные подробности. Принеси вино, тогда и поговорим.

— До завтра, Лилия, — попрощался я и двинулся к входной двери.

— А что не так с тобой самим? — вдруг прозвучало мне уже в спину.

Секрета из этого я делать не стал.

— Меня прокляли. Дважды.

Глава 12

17–43

Когда вышел к лестнице, из смежной комнаты выдвинулась Божана.

— Трудник! — обратилась она ко мне. — Нужно провести полноценное обследование твоего духа.

Я отнюдь не желал, чтобы во мне копалась эта мрачная дама, но отвертеться от осмотра не было никакой возможности, поэтому решил просто потянуть время.

— Завтра, сударыня.

Та кивнула, вроде бы всецело удовлетворившись полученным ответом.

— Завтра. И распорядись, чтобы накрывали на стол.

Я спустился на первый этаж и предупредил Догаду, а перебравшемуся на диван Дарьяну скомандовал:

— Марш к себе!

Тот оторвался от своих записей и удивлённо воззрился на меня.

— Это и мой дом тоже!

— Поверь, Дарьян, чем меньше ты станешь общаться с нашими постоялицами, тем будет лучше для всех нас.

Книжник фыркнул, но всё же собрал конспекты и ушёл, а Кабан поскрёб подбородок и спросил:

— Шибко симпатишные?

— Только одна, но нам и этого за глаза хватит.

Деревенский увалень поморщился.

— Так, может, их того-самого — в гостиницу переселить? Чай, не обеднеют. А ежели чего — ты доплатишь. Оно дешевле выйдет, чем потом всё бросать и с места срываться.

— С удовольствием бы, но мне выкрутили руки. И вот что, Кабан: о них ни единой живой душе. Вообще никому. Ни в университете, ни в епархии, ни в представительстве школы. Усёк?

Здоровяк протяжно вздохнул и сказал выглянувшей с кухни жене:

— Книжника от постоялиц гоняй, если разговоры начнёт разговаривать.

— Да как же? — округлила глаза деваха. — Да он же…

— Ясно как — полотенцем, как муху назойливую! Книжник — человек воспитанный, с бабой в драку не полезет.

— Я те дам — с бабой! — возмутилась Догада. — Сейчас сам полотенцем схлопочешь!

— Так я ж некультурный, скручу и в койку потащу!

— А без полотенца уже и не потащишь?

— На стол накрывай давай!

Я поднял брошенный в углу вещмешок и двинулся к спуску в подвал.

— Посижу в тишине чуток! — предупредил, ступив на широкую каменную лестницу.

Отведённое под театральное кафе