Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— А в дом входит две семьи… — начал подходить я к тому, что меня интересовало на самом деле. — Ночного омовения и…

— Лилового призыва, — ответила барышня с нескрываемым отвращением. — Но я не из этих выродков. Пока — нет! — Она подошла и повернулась спиной, потребовала: — Распусти шнуровку!

Неожиданная просьба вогнала в ступор, вот и не нашёл ничего лучше, кроме как спросить:

— Зачем?

— Иначе я сейчас задохнусь, вот зачем!

— У тебя есть служанка.

— Не желаю её видеть! Ну же, давай!

Я подумал-подумал и упрямиться не стал, благо достаточно часто помогал с этим Беляне.

— Ох! — протяжно вздохнула Лилия. — Так я скоро начну жалеть о своей старой хламиде! Никакие батистовые трусики не стоят этой пытки!

Последнюю фразу я предпочёл пропустить мимо ушей, а странная девица подошла к дорожному сундуку, порылась в нём и достала пеньюар.

— Отвернись, будь так добр! Мы ещё не настолько близки, чтобы я переодевалась у тебя на глазах!

— В таком случае мне лучше выйти, — сказал я, не сдвинувшись с места, поскольку это представление затевалось определённо не для того, чтобы позволить мне покинуть комнату.

— Ну мы же должны сблизиться! — фыркнула Лилия. — Так что просто отвернись!

Упрямиться я не стал и подошёл к окну, начал смотреть на тронутое изморозью стекло, а за спиной зашуршала ткань, после чего Лилия произнесла:

— Между прочим, ты первый мужчина, если не брать в расчёт дядюшку, с которым я общалась за последние семь лет! Да и дядюшка почтил меня своим визитом лишь раз. Явился вчера, предложил…

Она замолчала, не договорив, и я предположил:

— Вытащить тебя из монастыря?

— И не только, — заявила в ответ моя гостья. — Всё! Можешь обернуться!

Пока я пялился на улицу, она не только переоделась и легла на кровать, но и приняла намеренно соблазнительную позу. Тонкая шёлковая ткань пеньюара обтекала женское тело и подчёркивала все изгибы фигуры, при одном только взгляде на которую я ощутил, что кровь прилила туда, куда ей приливать совершенно точно сейчас не следовало.

— Садись! — похлопала Лилия ладошкой рядом с собой.

— Воздержусь, — покачал я головой и опустился на подоконник.

— Боишься не сдержаться?

— Предпочитаю не оказываться в ситуациях, в которых оказываться не стоит.

Барышня рассмеялась.

— Так ты не только везучий, но ещё и предусмотрительный?

— А я везучий?

— Ты даже не представляешь насколько! — уверила меня Лилия. — И с недавних пор я тоже! Нам стоит держаться друг друга!

— Пояснишь?

Девица уселась на кровати и поджала ноги.

— Принесёшь завтра вина? — попросила вдруг она и едва ли не впервые за всё время нашего общения улыбнулась искренне и открыто. — Никогда его не пила, хочу попробовать!

Я указал на дверь в смежную комнату.

— А что скажет на это твоя тётушка?

Лилия отмахнулась.

— Тебе надо поладить со мной, а не с моей тётушкой!

— Не аргумент, — не согласился я. — Мне бы не хотелось навлечь на себя её неудовольствие.

— У неё нет власти над тобой или мной! — заявила барышня и вдруг предложила: — Если принесёшь вина, я расскажу, почему считаю тебя удачливым. Соглашайся! Ну кто ещё посвятит тебя во внутреннюю кухню рода?

— И ты откроешь семейные тайны чужаку? За бутылку вина?

Лилия соскользнула с кровати и приблизилась, приникла, но не прижалась и даже не прикоснулась, прошептала на ухо:

— А может, я влюбилась в тебя с первого взгляда? — Она рассмеялась, отстранилась и задумчиво произнесла: — Ну а почему нет? Может, даже и влюбилась.

Вновь донёсся тяжёлый цветочный аромат, но я предпочёл никак на услышанное не реагировать, и тогда лицо девицы вновь изменилось или даже исказилось.

— Просто ненавижу их всех! — прошипела она и уже своим обычным голосом произнесла: — А с тобой мы поладим. Иначе нам никак.

— И при чём тут вино? — уточнил я.

— Хочу попробовать, — сказала Лилия и улыбнулась. — И хочу проверить, можно ли тебе доверять. Ну так что — по рукам?

Чертовка запросто могла водить меня за нос, но в её словах о родичах просквозила самая настоящая ненависть, и я кивнул.

— По рукам.

— Мой кузен Чарослав оказался не таким уж и чистеньким, в нём тоже проявилась семейная гнильца!

От этих слов меня едва не передёрнуло, я постарался скрыть растерянность и даже страх за недоумением.

— И что с того? При чём тут моё везение?

— Везение в том, что это случилось уже после того, как ты заключил сделку с дядюшкой! В противном случае не помогло бы и покровительство епископа!

— Погоди…

Я потянулся к барышне, та отступила если и не испуганно, то самое меньшее поспешно.

— Мы ещё не столь близки, Серый! — заявила Лилия. — Пока — нет!

Но ей удалось зацепить меня, так что я соскочил с подоконника и потребовал:

— Да объясни ты толком!

— А что именно тебе непонятно? — захлопала длинными ресницами заинтриговавшая меня чертовка. — Кузен застрял на восемнадцатой ступени возвышения и отправился в школу Пылающего чертополоха пытаться выжечь из себя черноту, дабы преломиться в чистый пурпур, но никто не верит, что это у него получится!

В голове размеренно и гулко забилось: узнали, узнали, узнали! Поняли, что дело в неправильной небесной жемчужине! Сумели проведать, кто именно её подменил!

Но сразу опомнился и заставил себя успокоиться, ведь в этом случае меня бы не спас никакой договор. Вот и потребовал объяснений:

— Какое отношение это имеет ко мне?

Лилия закатила глаза и вернулась на кровать, на сей раз даже не потрудившись принять соблазнительную позу.

— Чарослава собирались отправить нашим представителем в Тенезвёзд! — сказала девица, будто это объясняло решительно всё. — Но для этого ему требовалось преломиться в чистый пурпур. С чёрными при дворе наместника Царя небесного дел не ведут!

— Да всё понятно! — отмахнулся я. — Но что это меняет для меня?

— Наши западные родичи будут не слишком рады усилению восточной линии, а твой покровитель метит в архиепископы, он бы точно смог оказать протекцию Чарославу. И никого бы не удивило, что он просит за собственного зятя!

Я и без того подозревал, что та встреча у