Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Если б так! — вздохнул он. — Просто если раньше ты справлялся и сам, а мы только помогали, то теперь придётся проводить полноценные ритуалы. И с каждым разом удерживать твой дух в равновесном положении будет всё сложнее и сложнее. К тому же ты сможешь формировать лишь по одному узлу за раз…

— А по времени? — перебил я Ночемира. — Сколько времени на всё уйдёт?

Тот ненадолго задумался и решил:

— Месяца на три больше, пожалуй. Ты хорошо держался…

Я с облегчением перевёл дух, осознав, что случившееся лишь осложнит работу парочке аспирантов, но никоим образом не скажется на моём возвышении, вот только не тут-то было.

— Нет! — коротко выдохнула Дана. — Ничего подобного!

Мы оба уставились на неё во все глаза.

— Хорошо держался Серый только из-за выпитого ихора! — объявила магистр медицины. — И нельзя заранее предсказать, сумеет он завершить абрис или застопорится на тридцать шестом узле!

Ночемир упрямо поджал губы.

— По теории аберрации при достижении предела соответствия можно сформировать половину узлов от уже имеющегося количества! — отрезал он. — Двадцать пять и половина — получаем тридцать семь!

— Откуда тебе знать, на каком узле он достиг предела: на двадцать пятом или двадцать четвёртом? — парировала Дана.

Аспирант присвистнул.

— Об этом я как-то не подумал.

— А ещё ты не подумал о том, что ингредиенты для проведения ритуалов нам никто оплачивать не станет! — добавила барышня и перевела взгляд на меня. — А ты… — Она всплеснула руками. — Не знаю, что с тобой не так, но твой нынешний аспект практически идеален для нашего абриса! Азимут точно лучше, чем у многих внутренних учеников!

Удивительно дело, но только я задумался над этим вопросом и сразу понял, что именно со мной не так. Да просто слишком много стало серебра!

Драная лунная бесовка! Драный Огнич! Драные волосы!

Может, лунного серебра во мне не слишком-то и прибавилось, да только оно не растворилось и не осветлило аспект, а окрасило окольцевавший шею меридиан. Вот и упёрся в драный предел соответствия и теперь….

Впрочем, а что, собственно, теперь?

— Тридцать шесть узлов или тридцать семь — так ли велика разница? — спросил я. — И правильно понимаю, что приобретение ингредиентов вы хотите повесить на меня?

— Об этом с профессором разговаривай! — отмахнулся Ночемир. — А чем чреват неполный абрис… — Он ненадолго задумался, затем пожал плечами. — Циркуляцию небесной силы ты точно запустишь. Проблемы если только с водоворотом возникнут, но и то вряд ли. Ещё кое-какие техники нашей школы тебе недоступны окажутся, да своим умом ты до них всё равно не дойдёшь, а во внутренние ученики не возьмут. В общем — разве что преломление чуть проблемней пройдёт. Хотя, думаю, тебя всё же на двадцать пятом узле прихватило, и абрис ты сформируешь полностью.

— Думает он! — фыркнула магистр медицины.

— Ну а что? — насупился аспирант. — Другие-то пластом по нескольку дней после такого лежат!

— И он бы лежал, если б ихором под завязку в прошлом месяце не залился! — отмела Дана этот аргумент жениха.

Крыть тому, надо понимать, оказалось нечем, и мне это совсем не понравилось. Я ругнулся про себя и соскочил со стола на пол, а затем на него и прилёг. Наверное. Это в памяти уже не отложилось.

Первое, что услышал, очнувшись — это сухой старческий смех.

— Ох, внученька! Не будь я твоим родным дедом…

— И что тогда? — вскипела Дана.

— Забрал бы его у тебя и сам пользовать начал, — заявил профессор. — Это ж не пациент, а золотое дно!

Я разлепил веки и, с трудом сфокусировав взгляд, обнаружил, что к нам и в самом деле присоединился седовласый профессор, приходившийся Дане дедом. За время отключки меня подняли с пола и вновь уложили на стол. Рядом насторожённо замер Ночемир, и глядел на меня аспирант безо всякой теплоты.

Только — плевать! Что со мной?

Черти драные, ну вот что опять со мной не так⁈

Прислушался к своим ощущениям и решил, что ничего не болит, при этом ослаб до крайности, а ещё…

— Ну? — вопросительно посмотрел на меня профессор.

— Неуютно, — ответил я, сумев наконец сформулировать свои ощущения.

— Именно! — подтвердил старикан. — Именно что неуютно ты себя ощущать и должен в силу наметившегося несоответствия формы и содержимого, сиречь абриса и духа! И дальше будет только хуже. Почему, думаешь, изрядная часть безродных аколитов проходит преломление с неполным абрисом, а многие аспирантами и не становится вовсе? А вот из-за этого!

Я закрыл глаза, открыл их, сделал глубокий вдох и уточнил:

— А у меня на это какие шансы?

— Нормальные у тебя шансы, — сварливо заявила Дана. — Говорила ведь уже!

Дед с ней согласился.

— Тебе главное закрыть контур, а для этого остаётся сформировать всего-то два узла — в коленях. Ну и в локтях узлы не помешают, чтобы случайно не размотало во время преломления. Уж вытерпишь как-нибудь! Внученька подсобит!

— Я, профессор, — отчеканила барышня, — доведу его абрис самое малое до тридцати шести узлов!

— Возьмёшь на себя такое обязательство? — прищурился старик.

— Мы уже его взяли, — со вздохом произнёс Ночемир и хмыкнул. — Опять же — золотое дно!

— Вот! — нацелил профессор на него указательный палец. — Соображаешь!

Я обратился к внутреннему зрению, но никаких катастрофических искажений духа не заметил, и спросил:

— Со мной-то что стряслось?

— Утомление, перенапряжение и всё в таком же духе, — опередил старик с ответом свою внучку. — Отлежись, помедитируй.

Он ушёл, а я последовал его совету и погрузился в транс, занялся выправлением искажений и стабилизацией новых узлов. Дана какое-то время контролировала меня и направляла, а потом заявила:

— Всё, до завтра!

Барышня отправилась восвояси, да и Ночемиру до такой степени не терпелось избавиться от меня, что он даже поручил кому-то из учеников кликнуть извозчика. Ну да — пешком бы я мог и не дойти, и без того еле на второй этаж доходного дома поднялся. Едва хватило сил печурку растопить, а дальше завалился на кровать, с которой так и не встал до самого утра. Ни обедать не пошёл, ни ужинать. Штормило.

Но ближе к рассвету дух вроде бы притёрся к абрису и свыкся