Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Далеко собрался? — холодно поинтересовалась Божана.

— Это ещё не всё? — нахмурился я.

— Я ещё не настроилась на твой атрибут. И не бойся, касаться апогея больше не стану.

Я покачал головой.

— У меня и свои дела есть! Не собираюсь торчать тут с утра до вечера!

— Лилия, дорогая, — елейным голосом произнесла боярыня, — дай труднику книгу.

Книга оказалась «Трактатом о врачевании низших проклятий», и я тогда уж упрямиться не стал, вернулся в центр пентакля. Разве что, ознакомившись с содержанием, буркнул:

— Выдержки из этого трактата я уже читал.

— Ну а теперь почитаешь то, что в выдержки не попало! — отрезала Божана.

Собственно, ничего иного мне и не оставалось. Так до самого обеда и пытался вникнуть во врачебные премудрости, которые в отличие от выдержек оказались крайне многословными. Но кое-что полезное почерпнуть из книги всё же удалось — не без этого.

Сидеть на полу было не слишком-то удобно, выбрался из пентакля задеревеневшим, с занемевшими ногами и ломотой в пояснице. Зато успел, перемежая чтение медитациями, привести в порядок дух, поэтому счесть время потраченным впустую всё же не мог.

— Серый, на два слова! — позвала меня Лилия, а на Раску наставила указательный палец и зло выдала: — Не вздумай подслушивать! Запрещаю! — И сразу улыбнулась Божане: — Вам я ничего запретить не могу, но вы ведь и не опуститесь до такого, тётушка?

Ответом стал пронзительный взгляд чёрных глаз.

— Доиграешься, девочка!

Лилия покачала головой.

— Никаких игр! Я не собираюсь полагаться на чужие умения. Если вы сумели ощутить его атрибут, то получится и у меня!

— Главное не заполучи его в себя! — ядовито и крайне двусмысленно выдала Божана. — Трудник, помни о заключённой сделке!

— Серый, идём!

На миг ощутил себя собачкой на поводке, но колыхнувшееся внутри раздражение смыло ощущение бессилия, и я подхватил с подлокотника кресла котелок и плащ, после чего обулся и спокойно прошествовал в смежную комнату. Лилия дверью хоть и не хлопнула, но всё же закрыла её решительней некуда, затем спросила:

— Вино принёс?

Я запустил руку в карман плаща и выудил из него бутылку. Девица расплылась в довольной улыбке и протянула мне фарфоровую чашку.

— Наливай!

Штопор я раздобыть не удосужился, но в нём и не возникло нужды: просто сотворил на указательном пальце длинный чёрный ноготь и сначала срезал им сургуч, а дальше запустил в пробку, чуть напрягся и вытянул её с лёгким хлопком.

— Оригинально! — хмыкнула Лилия, а вот вино её разочаровало. — Кислятина! — скривилась девица, сделав осторожный глоток.

— Унесу на кухню, — решил я.

— Не выпьешь со мной?

— Нет.

— Невежа! — надула губки девица, но как-то не всерьёз, между делом. — Как думаешь, у меня получится выпить столько, чтобы оставаться в сознании, но утратить контроль над небесной силой?

Следовало бы поинтересоваться, на кой чёрт такое может понадобиться человеку в здравом уме, но вместо этого я потянулся за бутылкой.

— Не думаю!

— Подожди! — остановила меня Лилия, кривясь, допила и попросила: — Налей ещё!

До краёв я наполнять чашку не стал, плеснул немного и воткнул пробку обратно в горлышко. Девица задумчиво глянула на меня поверх чашки, потом одним глотком выпила вино и взяла из коробки на столе шоколадную конфету, предложила и мне:

— Угощайся! В монастыре таких не было. — Она поморщилась. — Вообще никаких не было.

— И батистовых трусиков? — припомнил я.

— Никаких! — повторила Лилия, и её живое лицо скривила мимолётная гримаса, а потом девица повернулась ко мне спиной. — Расшнуруй платье! Переоденусь к обеду!

Я и не подумал подступить к постоялице, вместо этого взял конфету и сел на подоконник.

— Служанку попроси.

— Позавчера…

— Было позавчера! — перебил я и поспешил перевести разговор на другую тему: — Ну и как лиловая родилась у чёрных?

Девица помрачнела, но запираться не стала.

— Хотели осветлить родословную, ввели в старшую семью девицу из младшей, да только её кровь оказалась сильней. Ну или лиловый аспект передался, потому что девочка родилась. К женщинам он так и льнёт.

— А с атрибутом у тебя что? — поинтересовался я тогда и тут же вскинул руки. — Понимаю, вопрос неприличный, просто мало ведь принять мой апогей, нужно будет ещё заменить им собственный. Так ведь, да?

Лилия подошла и повернулась спиной.

— Расшнуруй! — потребовала она.

Уже именно потребовала, и я расценил это предложением очередной сделки, сунул конфету в рот и начал возиться с завязками корсета.

— Знаешь, почему младшую ветвь нашего дома называют выродками? — спросила девица после того, как отошла к платяному шкафу.

— Начинаю догадываться, что дело не только в ином аспекте, — хмыкнул я.

На сей раз отвернуться меня Лилия не попросила, а делать это по собственной инициативе я посчитал излишним, но мою собеседницу это ничуть не смутило и не возмутило. Избавившись от платья, новое она не надела и в нижней рубашке вернулась к столу — допила вино, плюхнулась на кровать.

— Именно так! Их родословная ослабла и атрибут полностью раскрывается уже в ранге аспиранта.

Я недоверчиво хмыкнул, поскольку в этом случае моё проклятие попросту не могло иметь ничего общего с родословной старшей ветви дома.

— А как же асессор? Видел его в представительстве школы Пылающего чертополоха. Жуткий старик — ещё вечно таскается с тростью.

— Он из первого поколения выродков, основатель семьи. Насчёт него ничего не скажу, а об остальных знаю доподлинно…

Почудилась некая недосказанность, но я собеседницу самым беспардонным образом перебил.

— А его трость с рукоятью в виде змеиной головы? Это артефакт?

— Да, семейный, — подтвердила барышня и поморщилась. — О самом хрыче мне мало что известно, но и у его сына-аспиранта, и у малолетнего внука атрибуты ущербные. — Она вздохнула. — У меня — тоже. К моему атрибуту твой апогей подвяжется безо всякого труда: и ритуал замещения не понадобится, и кромсать дух не возникнет нужды. Дядюшка в том числе поэтому на мне свой выбор и остановил, когда аспект Чарослава в черноту сместился.

Я пропустил эти слова мимо ушей, поскольку все мысли занимал наделивший меня проклятием асессор. Трость старика — семейный