Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

со случившимися изменениями, поэтому встал я пусть и не шибко бодрым, но зато отдохнувшим и посвежевшим. По пути в представительство школы Пылающего чертополоха даже в кофейню заглянул. Напился крепкого чёрного чая, натрескался шоколадных пирожных, и как-то отпустила тоска.

Ну не гений я и не талант — и что с того? Аспирантом стану, а это главное. Может, ещё даже раньше запланированного теперь преломление пройду. Да и других проблем хватает. Со всех же сторон обложили! Со всех!

Вновь навалились страхи и переживания, снова проявилась болезненная ломота и начало припекать сформированные вчера узлы. Да и ложные оправы ощущались как-то непривычно, дух давил на них и побуждал смещаться относительно друг друга и оправы истинной. В итоге не столько наслаждался десертом, сколько выправлял обострившиеся отклонения.

Но зато на осмотре у Даны всё прошло быстро и беспроблемно. Нет, кое-какие упущенные мной огрехи она заметила и вычистила, но ушло на это не так уж и много времени.

— Продолжай в том же духе! — заявила она, поглядела на меня с некоторым даже сомнением и всё же сочла нужным предупредить: — И эту седмицу старайся не перенапрягаться. Вообще лучше от тренировок воздержись.

Я припомнил давешнее столпотворение в подвале факультета тайных искусств и кивнул.

— Воздержусь. — Слез со стола и уточнил: — А что профессор по поводу ингредиентов для ритуалов сказал?

Скучавший тут же Ночемир зевнул и посоветовал:

— А вот сам у него и спроси. Только не сейчас, а ближе к делу.

— Ближе к делу — это когда?

Мой вопрос заставил аспиранта посмотреть на невесту, та пожала плечами.

— Давайте для ровного счёта закладывать месяц, — решила магистр медицины. — Тут всё просто, Серый: обычно на восстановление отводится столько дней, какой по счёту это узел.

— Но я же в предел упёрся! — напомнил я.

— Так теперь и полноценный ритуал проводить придётся, — заявила в ответ барышня. — То на то и выйдет. Ты не переживай, нам тебя калечить резона нет, всё как надо сделаем.

И вроде бы заявление это должно было меня успокоить, да только ничего подобного, так внутренне и передёрнуло всего.

Резона калечить нет. А если появится? И не покалечить, а прикончить? И что тогда?

Вот прознает профессор Чернояр о том, что с боярами из рода Пурпурного змея какие-то дела веду, и как он тогда на это отреагирует? Не рубанёт ли сгоряча?

Задумался, не стоит ли переговорить с Чернояром заранее, но после вчерашнего ещё толком не восстановился, поэтому мысленно махнул рукой и поплёлся к чёрному ходу. А там в переулочке неожиданно наткнулся на Кабана.

— Ты чего тут? — не сдержал я удивления.

— Так это… — озадачился деревенский увалень. — Нет же занятий сегодня в университете! Ну и вот!

— Что — и вот? — не понял я. — Почему ты не в университете — понятно. Здесь ты что забыл?

— Так в свободное время туточки упражняюсь, — пояснил Кабан. — Чернояр всё во внутренние ученики зазывает, ну а я торгуюсь и цену себе набиваю. Мол, только в личные пойду. Не отказываться же, если забесплатно учат!

— А чего не согласишься?

— А на кой? Это ж в Крутогорск ехать придётся, а у меня жена и хозяйство. — Он вдруг встрепенулся. — Да! Тебя жилички наши обыскались! У старшей ихней чуть дым к вечеру из ушей не повалил. И малышка с лиловыми буркалами просила о твоём обещании напомнить.

— Дарьян не увивался за ней?

— Не, Книжник на тебя всерьёз разобиделся. Надулся как мышь на крупу, и весь день на диване просидел, ни с кем словом не перемолвился даже.

— Вот бы ещё и дальше так, — вздохнул я и поспешил в университет, где предстояло прослушать лекцию по анатомии низших демонов.

Изначально намеревался заскочить домой и позавтракать, но после общения с Кабаном отправился прямиком в анатомический театр. Не могу сказать, будто впустую убил время, да только изрядную часть занятия пришлось провести в поверхностном трансе, а ровно с тем же успехом я мог бы стабилизировать абрис и уравновешивать дух, лёжа дома в кровати.

На факультет тайных искусств не пошёл и поплёлся на поиски обещанного Лилии вина. А если её тётка по этому поводу скандал закатит, пусть промеж собой разбираются. В конце концов, по нашей с Ночесветом договорённости вино постоялицам подавать не запрещено.

Задумался, срезал через глухой переулочек к ближайшей винной лавке, и — стылость! Происходи дело летом, учуял бы её много раньше, ну а тут встрепенулся, лишь когда противоестественным холодом опалило непосредственно дух.

Беда!

Магической бронёй я не пренебрегал, да и предупреждающий атаки аркан подпитывать небесной силой не забывал, а посему удара в спину опасаться не приходилось, но ужом извернулся на месте, закрутил головой по сторонам.

И — ничего! Никого и ничего!

А порченой энергией, между тем, так и продолжало сквозить. Я поймал состояние внутреннего равновесия и растёкся кругом вниманием, словно вновь очутился в астрале и пытался отследить проявления защитной формации летающего корабля. Реальность задрожала и заколыхалась, подёрнулась белёсой дымкой, да только тем всё и ограничилось. Откуда тянет стылостью — не понял.

Мысленно ругнувшись, я потянул носом воздух, а вместе с ним и противоестественный холодок, начал оборачиваться по ходу солнца и уловил-таки в итоге верное направление. Двинулся к углу дома, а там иней не только кирпичную стену посеребрил, но еще и в какой-то странный узор сложился. Не искал бы целенаправленно — ни в жисть бы не углядел: взгляд с него словно соскальзывал, да и магии не ощущалось.

Просто рисунок, всего лишь изморозь.

Вспомнилось, как моё проклятое ядро цепляло и баламутило энергию во время небесного прилива, я поразмыслил на сей счёт и решил, что сложный символ непонятным образом притягивает к себе растворённую в пространстве силу, заставляет её проявляться и… прокисать. А вот червоточины в астрал — нет, её здесь не было.

Недолго думая, обратился к первому колену атрибута и крест-накрест перечеркнул изображение струёй проклятого пламени. Жгучий фиолет испарил иней и развеялся, чернота замарала стену, протянулась по ней двумя полосами омерзительной на вид гнили. И — будто банка с водой лопнула: расплескалась кругом холодная белёсая мерзость, растеклась и утекла! Разом озноб бить перестал.

— Стену замарал, охальник! — раздалось вдруг за спиной. — А ещё трудник!

Без последствий пребывание в стылости для меня не обошлось