Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

артефакт, и как бы ещё не в ней содержится одно из колен родового атрибута, точнее даже — его апогей! Может, тот драный дед и порчу на меня накладывать не собирался, просто раздражение на босяке сорвал, а проклятие возьми да и прилипни. И без того уже ведь проклят был!

— Серый, ты меня слушаешь или в облаках витаешь?

— Отпрыски главы семьи — это понятно, — задумчиво проговорил я. — А остальные как же?

— Какие — остальные? — хмыкнула Лилия. — Там трое мужчин на всю семью — по одному в поколении! И рождаются преимущественно девочки, и мрут мальчики во младенчестве. Говорю же: лиловый аспект — наш, женский! Ну а дочерей в другие семьи замуж отдают, будто кобыл призовых! — Девица перевалилась на живот, упёрлась локтями в кровать и устроила подбородок на ладонях. — Совратишь меня?

— В смысле? — озадачился я, хоть и мысли не возникло, будто ослышался.

Лицо моей собеседницы в очередной раз неуловимым образом изменилось, но при этом на нём не отразилось и тени смущения.

— А что тут непонятного? — Она уселась на кровати и сделала вид, будто собирается стянуть через голову рубашку, но пока с этим повременила. — Лишишь невинности, сделаешь женщиной, огуляешь. Засунешь свой атрибут, как тётушка Божана изволила выразиться!

— Нет, — коротко ответил я.

— Я тебе не нравлюсь?

— У меня есть невеста.

— Она ничего не узнает!

— Узнает. Она ведьма.

— Боишься её?

— Боюсь её потерять.

Мой ответ заставил Лилию поморщиться, она подалась вперёд и упала, встала на четвереньки.

— Лиловый — аспект вожделения и наваждения! Всё равно добьюсь своего!

— Нет.

— И почему же? — прищурилась девица.

— Скажу, если объяснишь, что за представление ты тут устроила.

Лилия с протяжным стоном перевалилась на спину и раскинула руки, уставилась в потолок.

— Да всё просто: меня сосватали за младшего из семьи Лилового призыва. Вот как он родился, так сразу и сосватали. Сейчас сопляку семь лет — ждать мне ещё, пока он войдёт в возраст, и ждать. Чего, думаешь, в монастырь законопатили? Чтобы несверлённой жемчужиной да необъезженной кобылицей суженому досталась!

— Как-то это через край, — передёрнул я плечами.

— Ничего-то ты о лиловом аспекте не знаешь! — невесело улыбнулась девица. — Это цвет вожделения, соблазнения и запретных утех! Девственницей мне в аспиранты не прорваться! А не стану аспирантом до замужества… Она скривилась и скрипнула зубами, вновь перевернулась на живот и уставилась на меня. — Ненавижу их всех, Серый!

Я покачал головой.

— Тут я тебе не помощник.

— Это и в твоих интересах тоже! — заупрямилась Лилия. — Сейчас мне придётся перебарывать проклятие, ломать его и подстраивать под себя. Сделать всё чисто будет крайне непросто даже при помощи Божаны. А если я войду в силу, та пакость, что скрывается внутри тебя, не только признает меня хозяйкой, но и полюбит! Станет предугадывать малейшие мои желания!

Прозвучало это заявление убедительней некуда, к тому же я слишком давно расстался с Беляной, а собеседница была столь хороша, что для соблазнения не нуждалась ни в каких чарах, но — нет, упрямо мотнул головой.

— Ничего не выйдет! — отрезал я и, не желая вновь заводить разговор о Беляне, заявил, самую малость сгустив краски: — Наша сделка подразумевает, что я не стану действовать в ущерб интересам рода Пурпурного змея. За просверленную жемчужину с меня спросят, и это если у нас вовсе дойдёт до дела. Видела же, как прихватило, да?

Лилия распахнула глаза.

— Дядюшка! — зло выдохнула она, но тут же подавила раздражение и как-то неожиданно быстро успокоилась. — Впрочем, возможно, оно и к лучшему. В конце концов, ты запросто можешь оказаться моим братом.

Я хотел было отмести это нелепое утверждение, но не успел.

— А твой друг? — промурлыкала вдруг девица. — У которого в аспекте кровь и кость? Он ведь никаких клятв дядюшке не приносил!

— Не трожь юродивого! — потребовал я.

— Юродивого?

— Дарьян! — сказал я и веско добавил: — Мертвослов! — Повторил: — Дарьян Мертвослов!

— И что с того?

— Он и так не в своём уме, а задуришь ему голову, и вовек не отвяжешься! Так всю жизнь и будет собачкой бегать!

— Плохо разве?

— Ты даже не представляешь, насколько! Найди себе кого в своём уме!

— Найти? — В лиловых глазах девицы загорелись недобрые огоньки, а на меня повеяло тяжёлым цветочным ароматом. — Думаешь, это так просто? Дело ведь не только в этих наседках, Серый! Меня не просто в монастырь заперли, с меня стребовали обеты о верности! Много разных обетов и зароков на самом деле стребовали, но все они завязаны на сохранение девственности! Я не раздвину ноги, я стану отбиваться! Придётся скрутить так, чтобы и пикнуть не смогла, не говоря уже о возможности колдовать!

Я припомнил странный вопрос о купленном мной вине и понял, что либо в самые кратчайшие сроки всучу Лилии свой апогей, либо она перевернёт жизнь всех обитателей дома с ног на голову.

— А ты подумала о последствиях? Вот взойдёшь ты на брачное ложе уже не девицей, и что на это скажет родня?

Моя собеседница без малого оскалилась, лицо её претерпело очередные изменения и сделалось острым и хищным.

— Плевать! Избавлюсь от обетов, выправлю аспект в пурпур, прорвусь в аспиранты, и никто меня за младшего из выродков не отдаст! Получше партию сыщут, на старые обещания усилить кровь младшей ветви рода наплюют. Ну а если даже обманут и не пожелают ничего переигрывать… — И тут уж улыбкой, пусть даже и злой, перекосившую Лилию гримасу было уже никак не назвать. — Тогда за кровью дело не станет. Только не моя простынь запятнает, а моего суженого! И пусть только пикнет потом! Со свету сживу!

Я поморщился.

— Сживёшь — тогда уже монастырём не отделаешься.

Барышня беспечно фыркнула.

— Ха! Ещё и во главе семьи встану! — Она как-то разом расслабилась и с хитрым прищуром поинтересовалась: — Поможешь?

И пусть безумно хотелось досадить семье Лилового призыва и в особенности её нынешнему главе, но я переборол искушение и отрезал:

— Нет, давай сама!

Вот только Лилия что-то такое уловила, ну или ей дар подсказал, потому как она спросила:

— Ну а когда от обязательств перед родом