Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— найди! Будто звездочёты на дороге валяются! Эта братия себе цену знает: так легко, как с Волотом, столковаться не выйдет. Или выйдет? Или стоит с Бахарем знакомство завести и подождать, пока тот отложенные на учёбу деньжата спустит?

В гостиной встретила Догада.

— А пирожные⁈ — возмутилась она. — Жилички их весьма оценили! И вино тоже!

— Мужа за пирожными и вином пошли, — посоветовал я.

— Так пирожные те самые нужны, а он что попало купит!

— Расскажу, где брал.

Деваха развернулась в сторону лестницы и позвала:

— Тенебор!

Так гаркнула, что читавший на диване Дарьян аж вздрогнул.

Спустился Кабан, выслушал жену, в сердцах помянул укативших в школу Пылающего чертополоха босяков.

— Обещали контрабанду, а сами! — Он махнул рукой и сказал: — Вина разного возьму, надо решать уже, что гостям в кофейне подавать станем. От одного кофия с ромом они опухнут.

— Повара найти надо, чтоб пирожные втридорога на стороне не покупать! — посоветовала Догада. — Ты сейчас пойдёшь, так поспрашивай, может — подмастерье оттуда сманим.

— Может, и сманим, если Серый денежную работёнку подкинет.

— А что сразу — Серый? — возмутился я. — А сами что?

Отложил книгу и поднялся с кресла Дарьян.

— Я тогда у Бахаря с купчишками познакомился. Как яхту заберём, потолкую с ними о грузоперевозках. Заходил разговор о таком в тот раз, было дело.

— Ты заранее начни почву готовить, а то каникулы на носу — где ты их тогда искать станешь? — рассудительно заметил Кабан, натягивая полушубок. — Чтобы не с бухты-барахты! Денюжки шибко нужны.

— Потолкую, — пообещал книжник. — Но это только лететь, на Чёрной лёд встал.

Раздался стук в дверь, я отпер и запустил слуг Волезара.

— Хозяин за вещами прислал, — сообщил тот, что был постарше.

Я проводил эту парочку на третий этаж, и когда те закончили избавлять комнату Волота от пожитков, нетронутыми там остались только платяной шкаф, кровать и стол с парой стульев. А вот дорожный сундук, в который имущество покойного аспиранта и оказалось сложено, слуги потащили прочь.

— А мебель? — спросил я вдогонку.

— Хозяин велел не брать. Нет в ней нужды!

Этому обстоятельству я лишь порадовался, поскольку вторая комната с выходившими во двор окнами и вовсе стояла пустой — именно её и предложил занять Божане, когда та спустилась на обед в гостиную.

После для финальной примерки заявились подмастерья портного и сапожника, а дальше пришло время очередного обследования атрибута, во время которого я то медитировал, то углублялся в изучение новой книги из библиотеки рода Пурпурного змея. Посвящена та была стандартным методам избавления от низших проклятий, каждый из которых был подробнейшим образом разобран и разделён на процедуры и действия. Я прямо зачитался, пусть даже от манипуляций боярыни и проникавшего в глубины духа тёмного и неприятного тепла иной раз всего так и передёргивало.

Но не возмущался, сидел и терпел, читал. Пусть на стезю целительства возвращаться и не собирался, но понимание принципов избавления от проклятий позволяло улучшить и мои собственные зловредные чары, сделать их ещё более прилипчивыми и смертоносными.

Крючочки же! Вот они — все до единого перечислены!

Освободился я уже ближе к вечеру, спустился в подвал и забрал из каморки под лестницей не только вещмешок с обносками, но и свой саквояж, хранить который в съёмной комнате мне по ряду причин не хотелось. Поднялся с ними в своё новое обиталище и кинул на незастеленную кровать, а дальше — шорох.

С обречённым вздохом обернулся и безо всякого удивления обнаружил в дверях Лилию. Барышня с интересом огляделась и уточнила:

— Жить здесь будешь?

— Да ни в коем случае! — рассмеялся я в ответ. — Ты ж мне тут покоя не дашь! Чего удумала опять? Выкладывай, не тяни!

Девица быстро оглянулась, переступила через порог и плотно прикрыла за собой дверь.

— Помнишь, спрашивала, можно ли от вина остаться в сознании, но лишиться способности управлять небесной силой?

Я поморщился.

— Тебе обязательно оставаться в сознании, пока тебя будут делать женщиной?

— Да, Серый! Обязательно! — нисколько не смутилась бестактному вопросу Лилия. — Так вот: что скажешь о дурман-траве?

В груди заворочалось что-то обжигающе-колючее — не столько этой вздорной девице подсобить захотелось, сколько нагадить семье Лилового призыва. Сказать по правде, в последнее время мысли об этом сделались самым настоящим наваждением, они попросту выедали меня своей отравой изнутри, ну а теперь сердце и вовсе оказалось стиснуто чем-то чужеродным — его словно фиолетово-чёрный бутон чертополоха на зубок попробовал.

Вот же растормошили проклятие, раздразнили отдалённым сродством, о былых обидах напомнили! Всех устремлений — навредить и отравить!

В голове частым пульсом забилось: убить! убить! убить!

К счастью — не Лилию, и даже не её тётушку. К старшей ветви рода Пурпурного змея у меня претензий вроде бы пока не было, наличествовала одна только недобрая настороженность, и я стиснул апогей волей, будто в кулаке колючий цветок чертополоха зажал — переборол пронзившую дух боль, надавил и превозмог! Справился! Оказался сильней!

— Серый? — поторопила меня с ответом барышня.

Я скривился, маскируя за раздражением мучительную ломоту под грудиной, и решительно мотнул головой.

— Сразу — нет! — отрезал после этого. — Не поможет. Только ещё отчебучишь чего-нибудь сдуру.

Лилия досадливо чертыхнулась, распахнула дверь и покинула комнату, а я запер за ней, расстегнул саквояж и вынул из него бутылёк с остатками алхимического состава, возвращавшего радужкам изначальный цвет. Капнул в один глаз и другой, потряс головой из-за не слишком-то и приятных ощущений, затем достал баночку с мазью — её втёр в запястья и на тыльную сторону левой ладони, где на вязаной перчатке имелась изрядных размеров дырка.

В этом составе алхимии не было вовсе, просто угольная пыль, жир и сок каких-то не шибко полезных для здоровья растений — кожа вмиг сделалась по-стариковски дряблой и потемнела как от намертво въевшегося заморского загара. Ну да — я не собирался упускать ровным счётом никаких мелочей. Слишком многое стояло на кону. Слишком серьёзным намечался разговор.

Ходу, черти драные! Ходу!

Глава 15

17–46

Заранее поменял я лишь брюки на штаны с заплатами, благо те большей частью прикрыл плащ, а полностью переоделся уже в закутке неподалёку от Торговой переправы. Мешок со своей одёжкой засунул в узкий зазор между сараями, но и