Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

непременно бы заплутал в лабиринте переходов и дворов, да и мне пришлось перемахнуть через установленную кем-то калитку, которой тут раньше не было, но добрался до соседней улицы, а там — в подворотню! Проскочил проходной двор и под чей-то требовательный окрик рванул дальше. За спиной послышались быстрые шаги, и вот уже — берег!

Выскочил я на него в стороне от сгоревшего обиталища Барона, с разбега перебрался через наметённый ветром сугроб, а на схваченной ледком реке снега уже не было, разбежался и — скольжу! В здравом уме за мной никто не сунется — трещит же под ногами, прогибается! Я и сам бы такой способ переправы вовек не выбрал, если б летать не умел, но вот загнанный в угол ухарь мог и рискнуть.

Да точно бы рискнул!

Бежать!

Магические способности я задействовать не спешил и в подражание конькобежцам начал лёгкими скользящими движениями продвигаться вперёд. На берегу завопили — оглянулся, но в темноте ни черта не разобрал. Меня, по идее, тоже теперь никому не разглядеть, только вот чужое внимание как прикипело, так и не отпускает!

Или прикипело оно вовсе не ко мне? Или следящий амулет подсунули?

Захотелось заглянуть в полученный от ростовщика кошелёк, но останавливаться не стал и вместо этого охватил магическим чутьём карман. И — точно! Колыхаются чары, растекаются, марают!

Следящий аркан странного аловато-сизого оттенка уже начал смешиваться с чернотой, а вот до моего духа покуда ещё не дотянулся, и возникла мысль спалить его своим порченым пламенем, но вместо этого я расстегнул пальто, сорвал с себя и зашвырнул в темневшую чуть поодаль промоину. Попал, и то мигом ушло под воду, утянутое на дно тяжестью револьвера и монет.

Жалко их? Ещё как! То ж не чужое, то моё!

Но твёрдо решил всё сделать чисто, вот и отбросил сомнения, а после отбросил и обвивавшую меня черноту.

Прочь!

И — скинул поисковые чары, не позволил тем дотянуться и замарать дух. Провалился ухарь в промоину, вот и сгинул. Не свезло лихому человечку. Бывает!

Избавившись от шляпы и шарфа, я неосторожно перенёс вес на одну ногу, и по льду побежала трещина, только уже не страшно! Лечу!

До закутка со своей одеждой я добрался, избежав и внимания стражей порядка, и просто любопытных взглядов, коими непременно одарили бы молодого человека без верхней одежды и головного убора прохожие, не укройся тот мороком. Ну а от встречи с тайнознатцами Царь небесный уберёг, вот и унёс ноги.

В Букварский переулок пришёл замёрзшим, с нервно колотящимся сердцем и непередаваемо мерзким привкусом во рту — пожалел даже о выброшенной бутылке рома. С чердака как обычно доносились весёлые голоса, и захотелось подняться, выпить чего-нибудь горячительного или хотя бы просто горячего, но не рискнул показаться на глаза Бахарю и его собутыльникам со своими зелёными, а не фиолетовыми радужками.

У себя, ещё даже не растопив печурку, поглядел в окно на особняк Сурьмы, но с тем никаких изменений покуда не случилось; остался прежним и характер магических возмущений защитной формации.

Вроде бы и глупо было иного ожидать, но некоторое разочарование я всё же испытал, а ещё приметил выглянувшую в прореху облаков почти идеально круглую луну. Завтра — полнолуние, и где там моя ведьма?

Тяжко вздохнув, я разжёг огонь и засыпал в печурку угля, после чего залез под холодное одеяло. Привычно поёжился, устраиваясь поудобней, потом закрыл глаза и почти сразу провалился в забытьё, а приснилось — нет, не счастье, да и не уверен вовсе, что это был всего лишь сон. Просто ощутил вдруг, как внутри заворочалась колючая обжигающая тяжесть. Попытался сделать вдох — и не сумел, а потом из солнечного сплетения, разрывая плоть, проклюнулся кровавый росток. Его корни проткнули лёгкие и оплели кости, начали рвать внутренние органы, потянули жизнь. Проклятие удлинилось и потемнело, обернулось фиолетово-чёрным чертополохом с пурпурными прожилками и серебристой паутиной. Ну а потом бутон распахнулся, и оттуда на меня взглянула луна.

Черти драные, всё же кошмар!

Глава 16

17–47

Встал совершенно разбитым, с гудящей головой, заложенным носом и саднящей глоткой. Ощущал себя — гаже не придумаешь. Столь паршиво было, словно вчера неудачу потерпел, а довеском к тому надсадился и без малого отравился, работая с чистой чернотой.

Не хотелось никуда идти, но лежать в остывшей за ночь комнатушке и вовсе было невмоготу, вот и оделся, собрался, распахнул оконную раму. Пусть и не ждал, что сектанты столь быстро пожалуют к Сурьме, но так и перекосило всего, когда всё тот же рисунок возмущений защитной формации уловил.

А вот глаза — порадовали. За прошедшее с момента изготовления капель время они успели выдохнуться, и мои радужки вновь затянул тёмный фиолет. Хоть людям показаться можно! И — показался, да. Только дошёл до лестницы и наткнулся на Бахаря.

— Серый! — укоризненно протянул тот. — Ты чего вчера не зашёл?

Я похлопал себя по груди и гулко кашлянул.

— Простыл, — сказал и голос даже себе самому показался не хриплым даже, а попросту скрипучим.

— Поднимайся! Чернава грудной сбор заварит. Она в этом понимает.

— Найдётся, кому подлечить, — отказался я.

Сосед настаивать не стал и спросил:

— Ты в университет сейчас?

— Сначала за парнями заскочу.

— А чего сам к ним не переедешь, если так и так каждый день туда мотаешься? — удивился Бахарь.

Ещё не так давно подобный вопрос вполне мог поставить в тупик, ну а тут лишь плечами пожал.

— Здесь гроши берут, а там я свою комнату втридорога сдал.

— Хитро!

Мы вышли на улицу, я хватанул морозного воздуха и закашлялся.

— У тебя самого-то как с деньгами? — уточнил собеседника, успокоив дыхание.

— Не жалуюсь, — улыбнулся Бахарь. — На каникулах восстановлением в университете займусь. — Но в странного оттенка глазах тут же мелькнул интерес. — Или предложить что хочешь?

— Нам штурман-звездочёт нужен, — сказал я. — Только не с постоянной оплатой, а под конкретные заказы.

— Заходи вечером, обсудим.

— Болею же! — напомнил я. — Дарьяна пришлю.

Бахарь пожал плечами.

— Или так.

В представительстве школы Пылающего чертополоха обошлось без неожиданностей, а вот когда я с коробкой пирожных пришёл в наш дом на пересечении Нагорной и Каштанового, то к своему неудовольствию застал Дарьяна и Лилию на диване в гостиной. И пусть они вроде как не флиртовали, а обсуждали