Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Раздувают из мухи слона! — буркнул Дарьян, а когда мальчишка проорал: «Епархия собирает тайнознатцев под свою руку!», презрительно фыркнул: — Говорил же!

Ну да — настроение гаже некуда было сегодня отнюдь не у меня одного.

Но зашли в дом, и сразу из гостиной гаркнули:

— Не ждали⁈

— Ёрш! — поразился Кабан и на радостях сграбастал невесть откуда взявшегося босяка, стиснул его в богатырских объятиях до хруста в костях. — Вернулись⁈

Ёрш полузадушенно охнул и кое-как высвободился.

— Не вернулись, а вернулся! — заявил он, здороваясь со мной и книжником. — Дали пинка под зад!

Я пригляделся к его радужкам, в которых плясал рыжевато-голубой огонь, и предположил:

— Из-за аспекта?

— Не выправил склонность? — присоединился к моему вопросу Дарьян.

— И не выправлю уже, — кивнул Ёрш. — Чуток окрасился оранжем, а дальше ни в какую. Говорят, когда абрис с помощью церковной магии воедино собирали, дух слишком сильно небесно-голубым пропитался. — Он махнул рукой. — Да ерунда! Нормально жгу. Другое плохо: я в какой-то там предел упёрся и дальше силовые узлы по своей нынешней схеме формировать уже не могу. Мол, абрис на соплях и азимут паршивый.

Дарьян присвистнул, Кабан захлопал глазами, а я спросил:

— А поддерживающие ритуалы что же? Неужто денег не хватило?

— Да толку с тех ритуалов! — фыркнул босяк. — Чуть не разорвало, когда последний узел скручивал. Ладно хоть ещё ни гроша не взяли, а то бы вообще обидно было.

— Но ты контур-то закрыл? — уточнил книжник.

— А то! — с довольным видом подтвердил Ёрш. — Теперь и преломление пройти проще будет, и энергию смогу по абрису гонять. Меня чего из школы-то турнули: по церковной линии в аспиранты прорываться стану!

— Брешешь! — охнул Кабан. — Ты и в монахи⁈

— Не в монахи, — мотнул паренёк коротко стриженной головой. — В их аспект преломиться попробую. Бедный на днях всё устроит, так что первым из вас в дворяне выбьюсь!

Деревенский увалень покрутил носом.

— Ты это-самое! Сначала меня с нужными людьми сведи, контрабанду для кофейни брать! И разносчицу подгони посимпатичней, а лучше пару, чтоб сменялись. Ну и актрисок хорошо бы на открытие нагнать. Буфетчика я нашёл, с кондитерской о всяких сладостях договорился, а вот с остальным — швах!

— А что с освещением?

— Идём, покажу!

Мы спустились в подвал, и Дарьян скрылся в закутке под лестницей, куда установили накопитель формации. Оттуда донеслись магические возмущения, и основной зал заполонил тусклый свет зимнего дня.

— Если яркости не прибавлять, на месяц без подзарядки хватит, — сказал босяку присоединившийся к нам Дарьян.

— Шик! — присвистнул тот.

— Восемь столиков на четыре персоны и кабинет на десять человек, — с гордостью обвёл рукой Кабан свои владения. — А летом можно веранду на улице обустроить!

Ёрш огляделся и хохотнул при виде висевшего на стене за стойкой буфета трезубца.

— Он тут зачем?

— Пусть будет! — важно ответил здоровяк, вытянул руку, и оружие само прыгнуло ему в руку. — Вон чего научился!

— Чем бы дитя ни тешилось! — фыркнул Дарьян.

— Ничего-то ты не понимаешь, Книжник! — отбрил его Кабан. — Я ж с вилами сызмальства! На што мне ваши сабельки? Вот это — понимаю, вещь!

Выглядел трезубец откровенно неказисто: тёмное дерево, чёрный металл, едва уловимая малость магии — то ли артефакт, то ли просто порченой небесной силой в омуте напитался. Но получить таким в брюхо нисколько не хотелось. Уж лучше и впрямь — сабелькой.

Мы погасили освещение и поднялись в гостиную. Ёрш пообещал навестить нужных людей и договориться о поставках колониальных товаров, Кабан в свою очередь предупредил его:

— Серый жиличек к себе пустил. Они к обеду спустятся, ты не удивляйся и не пялься.

— И никому ни полслова, — добавил я. — А станет спрашивать кто, тоже язык за зубами держи.

— Ясно, — пробормотал босяк, но ничего ясно ему не было, затылок поскрёб озадаченней некуда.

Впрочем, ему хватило одного-единственного взгляда на моих постоялиц, чтобы прийти к каким-то своим выводам и больше на них уже не смотреть. Так весь обед и просидел, уставившись в тарелку.

— Трудник… — Первой поднявшаяся из-за стола Божана на миг замялась, но сразу справилась с растерянностью. — Трудник Серый, нам надо поговорить!

— Уже иду, сударыня, — отозвался я, промокнув салфеткой губы.

Заранее знал, о чём пойдёт разговор, и — не ошибся.

— Ему действительно обязательно тут жить? — ожидаемо спросила Божана.

— Трудник Стремглав владеет одной из комнат, поэтому — да, обязательно, — подтвердил я. — И Лилия прячет метку на духе достаточно искусно, чтобы скрыть вашу принадлежность к роду Пурпурного змея.

Мои слова собеседницу особо не успокоили, но настаивать на выселении Ерша она всё же не стала и указала на пентакль:

— Приступим!

Я желал поскорее вернуться в Букварский переулок, поэтому покачал головой.

— Боюсь, не лучшим образом себя чувствую. Простыл.

— Вздор! — отмахнулась Божана. — Мы не можем позволить себе промедление!

— Но и спешить нам тоже некуда.

— Мне пока что ещё не удалось достичь полного понимания твоего атрибута, трудник, — произнесла родственница Лилии спокойней некуда, да только обретавшаяся в ней чернота колыхнулась и опалила, без малого заставила поморщиться. — Если сделать перерыв, оно развеется и придётся начинать всё сызнова!

И я как-то разом осознал, что и впрямь жив до сих пор лишь благодаря обещанию Ночесвета не причинять мне вреда. Иначе бы точно выпотрошили. Именно этого всем сердцем желала Божана с нашей первой встречи — забрать своё у чужака, а не возиться и потакать его прихотям. Она ненавидела меня и едва ли сильно лучше относилась к собственной племяннице — я даже заподозрил, что изначально мой апогей предназначался именно ей. И прорвалось это не во взгляде или мимике, ибо собой моя собеседница владела безупречно, обо всём этом поведало жгучее касание небесной силы, отравленной чернотой дома Кипящего ихора. Сказалось сродство таившегося во мне проклятия — ведь, как боярыня постепенно постигала мой атрибут, так и я всё лучше улавливал проявления её собственной магии.

И вроде бы — плюнуть и растереть, ведь между аспирантом из боярского рода и безродным аколитом пропасть ровно такая же, как