Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

некоторый шанс, что кто-то проявил самодеятельность, и я всем сердцем уповал именно на это развитие событий, пусть даже и нисколько в него не верил. А когда нанятого мной извозчика не пропустили на Холм, попросту развернув на одном из перекрёстков обратно, так и вовсе сообразил, что в городе заварилась какая-то совсем уж нехорошая каша.

Ладно хоть ещё трудника и тайнознатца отправлять восвояси не стали, да и мой допуск в епископскую резиденцию остался в силе, а только миновал проходную, и едва челюсть от изумления не отвисла. Нельзя сказать, будто во дворе оказалось не протолкнуться, но полсотни человек там набралось совершенно точно. Мужчины и женщины внимали отцу Острому, который разглагольствовал о сложных временах и ответственности перед Царём небесным. Все — тайнознатцы, все — белые. Мне даже восприятие напрягать не пришлось, чтобы в этом убедиться, и без того очевидней некуда было.

Дарьян со скучающим видом стоял с краешка, и никто кандалов на него не навесил и конвоиров не приставил. Я убедился, что книжник меня заметил, подмигнул ему и отправился на поиски отца Бедного, поскольку общаться с Острым никакого желания не было. Да и чем на морозе зубами стучать, лучше в тепле приёмной посидеть.

Но посидеть не вышло — посетителей у отца Бедного сегодня попросту не оказалось, и меня пригласили в его кабинет уже буквально через пять минут.

— Узнал чего? — уточнил священник, отрываясь от изучения документов, которыми был завален рабочий стол.

— Нет.

— Чего пришёл тогда?

— Думал, Дарьяна Мертвослова арестовали.

— Получается, есть за что, раз забеспокоился?

— Ну, отец Острый точно неспроста перед духоловами о трудных временах распинается. А трудные времена требуют трудных решений. Так говорят, да?

Священник закрыл глаза и помассировал веки.

— Ничего с твоим товарищем не будет. Вручат временный патент на работу в городе и предписание истреблять приблудных духов да и отправят восвояси.

— У нас же есть патент!

— И патент у вас не тот, и на артель он выписан.

Я подумал-подумал и опустился на краешек стола, спросил:

— И что вообще происходит? Всё ж спокойно было, и как прорвало! А ведь в газетах, поди, ещё и половины не пишут! Неспроста же церковь духоловов под ружьё ставит!

Отец Бедный поглядел на меня оценивающе и кивнул.

— Неспроста. Думаю, и вашу братию тоже привлечём.

— К чему?

— Каждому дело найдётся, — уклончиво ответил священник. — Яхта ещё в ремонте? Приводите её в порядок побыстрее и перегоняйте к нам. Место выделим.

Я нахмурился.

— Забираете?

Отец Бедный поднялся из-за стола, порылся в одном из шкафов и кинул мне нетолстую пачку листов. Те оказались документами на «Репейник».

— Возвращаю, — сказал хозяин кабинета и вновь занял своё место. — А что касается твоего вопроса: есть мнение, что кое-кто решил преподать его преосвященству урок.

У меня едва присвист не вырвался.

— Урок? Епископу⁈

Священник кивнул.

— Из-за торгашей? — недоверчиво воззрился я на него.

— Из-за Тегоса, — покачал головой отец Бедный. — Дело в Небесном походе. Именно с подачи его преосвященства были собраны доказательства сговора прежнего руководства Черноводской торговой компании с заморскими демонопоклонниками. Именно он донёс до окружения наместника Царя небесного необходимость калёным железом выжечь этот гнойник.

Я вздохнул.

— Всё равно не понимаю.

— Монашеские ордена открывали у антиподов свои миссии и прежде, но Церковь никогда раньше ещё не действовала за пределами Поднебесья с таким размахом. К тому же в Небесном походе приняли участие многие старые семейства — вместо того, чтобы убивать и умирать в междоусобицах, их вассальные аколиты отправились отрабатывать долги за море. Баланс сил изменился, это ударило по интересам торговых домов и семейств, связанных с купечеством, которые полагали земли антиподов собственной вотчиной. Они жаждут крови, но напрямую напасть не могут. Вероятно, сбросились и кого-то на это дело подрядили. Слишком уж хорошо координируют свои акции чернокнижники.

— Никаких зацепок? — уточнил я.

Вместо ответа отец Бедный указал на дверь.

— Иди! И попытайся найти первую из них.

Испытывать терпение священника я не стал и покинул кабинет. Отец Острый ещё так и не угомонился, Дарьян стоял и ёжился на студёном ветру, мне только и оставалось, что отсалютовать ему, прежде чем покинуть двор епархии. Отправился я прямиком на осмотр в представительство школы Пылающего чертополоха, и Дана сочла мой абрис достаточно стабильным для попытки сформировать двадцать шестой узел.

Так и сказала: «завтра попытаемся»! Меня аж передёрнуло.

Поднявшись из подвала, столкнулся с Кабаном, который уже закончил здесь свои дела и собирался домой. Вышли вместе, и деревенский увалень произнёс:

— Профессор работёнку подкинул. — Он поймал мой вопросительный взгляд, сжал кулак и окутал его чёрным пламенем. — Школу обязали тайнознатцев на обход улиц выделить, а мои арканы теперь духов только в путь разносят! Куда там оранжу!

Кабан самодовольно усмехнулся, и я спросил:

— Нормально платят-то или за спасибо работать будешь?

Здоровяк вздохнул.

— Ежели днём — в счёт отработки долгов перед профессором. За ночные дежурства сверху накидывать станут.

Мы вышли из переулочка на Каштановый бульвар, я углядел книжника и позвал его:

— Дарьян!

Тот оглянулся и остановился нас подождать, отправились домой все вместе, но и квартала не прошли, как нагнали возмущённые крики. Я обернулся и увидел мальчишку в драном пальтеце, удирающего от разъярённого мордатого мужика — то ли чинуши, то ли лавочника.

— Держи вора!

Дарьян брезгливо посторонился, а я оценил отрыв беглеца и прыть преследователя, ухватил малолетнего босяка за ворот и приподнял его, приложил приказом «замри!», ещё и хорошенько встряхнул. На снег упал кошелёк.

Обозлённому горожанину явно не терпелось влепить воришке крепкую затрещину, но в присутствии трёх тайнознатцев бить мальца он поостерёгся, всё ограничилось призывами квартального надзирателя. Округа эта была весьма благополучной, появился один из следивших тут за порядком молодчиков как по мановению волшебной палочки — вывернул откуда-то от соседнего дома, поспешил к нам.

Я опустил воришку на мостовую, вернул ему контроль над телом и подтолкнул в спину.

— Шагай!

Тот повесил голову и поплёлся навстречу подручному квартального надзирателя, а потом как-то совсем уж по-заячьи метнулся с улицы в боковой проезд.

У запыхавшегося горожанина на новый рывок сил уже не осталось, а бросившийся было вдогонку за босяком молодчик находился слишком далеко и почти сразу упустил беглеца из виду.

— Ну ты совсем мышей не ловишь! — фыркнул я, проходя мимо.