Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Скажешь тоже! — ухмыльнулся я и оправдываться не стал.

Гостиная встретила запахом табачного дыма, пустым столом и початой бутылкой вина, посреди этого самого стола стоявшей.

— Догада! — возмутился Кабан. — Где завтрак⁈

Та выглянула с кухни.

— Сейчас будет, я просто с девочками заболталась.

— С девочками⁈

— Измира Лилию наставляла как половчее мужиков ублажать и самой при этом обделённой не остаться, вот и заслушалась.

У Кабана чуть дым из ушей не повалил — горелым так уж явно запахло не с кухни.

— Мужиков ублажать? И ты слушала⁈

Догада подбоченилась.

— Я что ж — рыжая, что ли? Мужа уважить не могу или…

— Идём, у себя поговорим! Расскажешь!

Деревенский увалень утащил жену в комнату, и Дарьян хмыкнул:

— И расскажет, и покажет.

Простушкой Догада не была и завела этот разговор точно неспроста, поэтому я кивнул.

— И уважит, и обделённой не останется.

— Поди, и раньше не оставалась! — усмехнулся книжник, потянул носом воздух и нахмурился. — Горит!

Как оказалось, дымком потянуло всё же не от Кабана, а с кухни, и мы поспешили спасать яичницу. Потом накрыли на стол, разогрев вчерашние пирожки, к которым добавили сыр, колбасу и чай. Уже позавтракали даже, когда вернулся Кабан.

— Ну и как? — не утерпев, спросил Дарьян.

— Чудно, — отозвался здоровяк и поправился: — Нет, всё здорово, только как-то не ожидаешь такого от собственной жены. Но Ершу всё же втык сделаю, чтоб его актриска мою чему плохому не научила.

Я махнул рукой.

— Да понесёт, и не до плохого станет!

— Так уже, — огорошил нас неожиданным известием Кабан. — По ней просто не видно ещё.

Мы начали его поздравлять, и деревенский увалень окончательно смутился. Но от предложения Дарьяна по такому случаю выпить он отказался решительней некуда.

— Дел невпроворот! Сейчас с Ершом к поставщикам поедем.

Задерживаться в гостиной я не стал и поднялся в комнату Божаны, где сегодня меня дожидалась уже новая книга — эта была посвящена не только врачеванию малых проклятий, но правильному извлечению их из пациента. После обеда поспешил к себе, дабы зарыться в перечень монастырей и церковных приютов Тенезвёзда, но только завернул в Букварский переулок и сразу понял: беда!

У ворот особняка Сурьмы замерла карета, на дверце — символ монастыря Пепельных врат. Ухватились за ниточку, выследили!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Глава 18

17–49

На миг я попросту замер на месте, словно разбил паралич, но тотчас опомнился и отошёл с проезда, встал в подворотне, полностью погасил возмущения духа, а следом сотворил ещё и мысленные барьеры, защищавшие от внешних посягательств разум. Навесил всё это на свой призрачный ошейник, и шею охватила холодная тяжесть металла, как-то даже успокоился разом, попытался трезво оценить всю глубину той пропасти, что разверзлась прямо под моими ногами. Только пустое — дна у неё не просматривалось.

Черти драные, дна у неё не было вовсе!

По всему выходило, что всматриваюсь я в самую настоящую бездну, а нет на свете занятия дурней, вот и опомнился, встрепенулся. И перво-наперво развеял магическую броню на основе крыльев ночи и сотворил несказанно более прочный доспех с задействованием кровавых рук. По коже расползлась фиолетово-чёрная чешуя, а пальцы удлинились, но когти не прорвали тонкой выделки перчаток, хватило запаса.

Перебарывая упругое сопротивление наколдованной защиты, которая не захватила только голову, я повёл плечами, и разом стало проще, стало легче.

Справлюсь! Выгребу!

Не впервой!

Но похвальба похвальбой, а требовалось что-то незамедлительно предпринять, и вновь навалилась неуверенность, потому как мог сейчас я лишь стоять и смотреть. Попробую сунуться в особняк — там и сгину. Мне и просто с одной только защитной формацией справиться не по силам, а ещё Сурьма и монахи внутри!

Вариант самоубийственной атаки я отбросил, но и от благоразумного отступления пока решил всё же воздержаться. Задумался о создании ложного аватара, но решил, что даже если и получится провернуть спасший единожды трюк и влить в аркан талант небесной силы, через защитную формацию тому совершенно точно не пробиться. Самое большее я мог попытаться перехватить карету пепельных на обратном пути в монастырь, а потом вернуться и прикончить Сурьму, но фантазировать хорошо, когда лежишь на диване, а не когда вот-вот загорится под ногами земля.

Малость успокоился, лишь придя к выводу, что Сурьма откровенничать с монахами не станет и обо мне промолчит, а значит, тех можно и отпустить. Дело оставалось за малым — требовалось в самые кратчайшие сроки подобрать ключик к защитной формации магистра алхимии, о чём после потери проклятого ядра я как-то даже и думать перестал.

Ну и как быть?

Откуда взялись люди на улице, я попросту не понял. Не заметил бы их вовсе, когда б вдруг не дёрнулся и не прилёг на козлы кучер. Дальше распахнулась калитка, через неё на двор прошмыгнула полудюжина человек, и — мигнули, погасли защитные чары, сгинули возмущения формации, а миг спустя от особняка Сурьмы до меня докатились на редкость неприятные искажения: будто морозным ветром до костей пробрало, а во рту появился металлический привкус. Но не прикусил язык — так проявились отголоски чужой магии.

Стылость и малая толика крови! Да это ж сектанты пожаловали!

За оградой вспыхнуло и опало оранжевое пламя, а следом с грохотом вылетели все выходящие на эту сторону окна, и наружу вырвалось серое облачко, завязло в стылой белизне, просыпалось на землю пеплом. Я словно бы даже запах горелого уловил, а потом вновь заработала защитная формация: проявилось в реальности сплетение силовых щупалец, охватило кого-то невидимого мне, втянуло в дом и — рассеялось. Наступила тишина, только продолжили корёжить реальность сотворённые сектантами возмущения.

И чем всё закончилось-то, а?

На улице заголосили, кто-то бросился прочь, кто-то не от большого ума поспешил к особняку, у ворот начала собираться толпа. Прибежали два тайнознатца из дружины студенческой общины, бесстрашно сунулись внутрь, выволокли кого-то за ограду. Кого именно — разглядеть с такого расстояния не удалось.

Подойти посмотреть?

Магических искажений простецы не ощущали, наступившая после скоротечной стычки тишина успокоила их, и к особняку от окрестных домов валом повалили зеваки — только поэтому я и обратил внимание на поспешившую прочь горожанку. Сначала отметил её слишком уж деловитую целеустремлённость, а потом и намёк на узнавание ворохнулся. Лицо —