Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Выходит — она?

Выглядела женщина лет на тридцать, её лицо с тонкими, словно бы нарисованными бровями, узкими губами и аккуратным носом оставалось спокойным, а дух не производил никаких возмущений и при этом был различим магическим зрением, но я отбросил сомнения и колебания, укрепил защитные барьеры и двинулся следом, уверенно отводя глаза бежавшим навстречу обитателям Чернильной округи.

Отголоски наведённых сектантами чар ослабевали по мере удаления от особняка Сурьмы, шагавшая прочь женщина сначала завертела головой по сторонам, а затем и свернула в неприметный проход меж домами. Я был уверен, что остался незамеченным, но всё же следом не пошёл и вместо этого подкинул себя крыльями ночи на крышу дома, перебежал на другой скат и спрыгнул в глухой двор-колодец.

Намеревался атаковать Сурьму прямо в падении, но та осталась в арке — замерла там, поджидая преследователей!

Я вскинул руку, чтобы выстрелить гарпуном, и тотчас пространство вокруг магистра алхимии поплыло, как в тот раз, когда она сбежала из омута от приблудных духов, только куда медленней — словно бы даже неохотно, как если бы чарам приходилось перебарывать мешающие им искажения враждебной волшбы.

Успею!

Небесная сила крутанулась по оправе, но под плащ забралась противная стылость, а следом неожиданный удар в грудь заставил потерять равновесие и позорно завалиться на спину. Уже в падении увидел, что Сурьму обхватила накинувшаяся со спины девица и узнал Чернаву, а попытался прикрыть голову магической бронёй и сделать этого не сумел — так приложился затылком о промёрзшую землю, что искры из глаз полетели. Боднувший меня макушкой в грудь молодчик навалился сверху и вцепился обеими руками в шею, а отшвырнуть его ударным приказом не получилось из-за того, что наполнявшая ядро небесная сила сменила свой аспект на какой-то невообразимо чуждый.

Это не был морок, я прекрасно ощущал энергию и мог сколько угодно её расходовать, вот только азимут стал хуже не придумаешь, и полноценный атакующий аркан даже не заставил оседлавшего меня Гридю покачнуться.

Запах стылости и вкус крови — вот и всё, что я ощутил, потратив на удар двадцатую часть таланта. Какого чёрта⁈ И ведь ровно так же обессилел Горан Осьмой, когда его взяли в оборот сектанты!

Вот только охотника на воров скрутили два крепких мужика, я же рывком высвободил руку и, не сумев призвать ампутационный нож, просто выставил указательный палец, ткнул им сектанта в бок. Чёрный коготь прорвал кожаную перчатку и пропорол пиджак Гриди, а после пронзил плоть, скользнул меж рёбер и…

Пришлось напрячься, но проткнул лёгкое!

Молодчик судорожно дёрнулся, я спихнул его с себя, и вмиг вернулась к норме наполнявшая ядро небесная сила. Даже с земли вскакивать не стал: как приподнялся на одном локте, так сразу и соединил кровавую руку и сгусток раскрученной по оправе энергии, выстрелил магической пятернёй, метя в спину Сурьмы, которую уже оттащила от пространственного перехода Чернава.

Возникла и натянулась фиолетовая жила, а непосредственно в момент удара я перебросил по ней ощущение стали, и когти атакующего аркана не только сделались металлическими, но и приобрели бритвенную остроту. Удар!

Уж не знаю, как проявила бы Сурьма себя в честном поединке, а лишённая магических способностей защититься она не смогла. Когтистые пальцы вошли в тело, словно в масло раскалённый нож, дотянулись до лихорадочно бьющегося сердца и — нет, не вырвали его, а лишь стиснули и запихнули в пасть, полную острых мелких зубов, которой за миг до того лопнула ладонь магической конечности!

Занятия на курсе боевой импровизации не прошли даром: я сосредоточил своё ощущение стали исключительно в когтях, вот и сумел дополнить аркан ещё и малой печатью воздаяния! Заглотнул сердце, пережевал, напитывая порченой энергией и сковывая приказом контроля, отрыгнул обратно.

Бейся! Отравляй дух проклятием!

Но тело Сурьмы обмякло, и Чернава отпустила его, позволив упасть на землю. Сама девица шарахнулась в сторону, и тут же в подворотню с улицы заскочил припозднившийся Бахарь, окутался стылым колдовским туманом сам и прикрыл им подружку.

Меня такая досада разобрала — словами не передать. Мало того, что из-за слишком длинного языка под удар подставился, так ещё и Сурьму толком проклясть не сумел, единственного своего козыря в предстоящей схватке лишился!

Вот всю эту свою жгучую обиду я за миг до того, как лопнула перемороженная жила магической руки, по ней в тело магистра алхимии и забросил.

Обманула! Слово своё не сдержала! Обещала в приют пристроить, а отправила на живодёрню! И пусть обещал мне это Горан Осьмой, но он же заодно с ней действовал! Заодно они были! Заодно!

И этого моего убеждения хватило, чтобы малая печать воздаяния расплескалась призрачным пурпуром, отравила и пожрала остатки духа Сурьмы, взяла под контроль её тело. Держу!

Чернава и Бахарь двинулись ко мне в клубах стылой скисшей небесной силы, стены арки начала затягивать толстенная корка изморози.

— Так ты всё же не случайный знакомец того аспирантика! — произнёс студент, в глазах которого не осталось ни намёка на оттенок небесной голубизны. Белыми они стали и самую малость подкрашенными кровью, неприятными. — Но откуда же прознал об этой курице? Кто рассказал о книге? Точно! — Он прищёлкнул пальцами. — Ты ведь тот малец, с которым таскался Осьмой незадолго до исчезновения! Ты — это он!

Я прекрасно осознавал, что сектант лишь заговаривает мне зубы, но даже так не уследил за Чернавой. Нет, не сбила с толку необычайная проницательность собеседника, просто, вставая с земли, отвлёкся на то, чтобы пырнуть ампутационным ножом Гридю, а выпрямился — и пропала девица, как и не было! В иной ситуации положился бы на восприятие, но туман всё своей стылостью забил, и — накат!

Морозная белизна налетела на сотворённый мной огненный полог и охладила его, осветлила, растворила и развеяла. Пришлось окутаться обжигающей аурой, и я мысленно пришпорил затаившееся в теле Сурьмы проклятие: «Не спать! Взять!»

Заиндевевшее уже вроде бы даже тело вмиг вскочило и бросилось на Бахаря. Тот оказался застигнут врасплох и даже охнуть не успел — перехватила сотворённую мной нежить Чернава. Невесть откуда взявшаяся девица налетела на покойницу сбоку и обхватила её руками — напрасно! Пожиравшее тело проклятие оказалось неподвластно странной магии сектантов: дохлая Сурьма извернулась и вонзила зубы в шею не ожидавшей такого поворота противницы.

Мгновение спустя Бахарь простеньким ударным арканом отшвырнул моего кадавра прочь, только поздно: из прокушенной вены девицы брызнула