Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Арест сняли, обязательства остались. Сами видите, в городе всякая чертовщина творится. Стрясётся чего — нас привлекут.

— Парни же в Крутогорске!

— Так нас уже четверо здесь, — напомнил я. — Полноценный экипаж, если в астрал не соваться.

— Угу, — промычал Дарьян. — Дорогу туда я, допустим, открою, но как там ориентироваться и курс прокладывать, даже не представляю. Невесть в какие дебри занесёт.

— Давайте лучше без этого! — попросил Кабан. — Ну его, а?

Я вздохнул и поднялся на третий этаж, а там на меня напустилась Божана.

— Что тут забыл священник?

Безумно захотелось послать боярыню куда подальше, но сдержался и ровным тоном произнёс:

— Дела нашей братии никакого отношения к роду Пурпурного змея не имеют, сударыня.

— Очень на то надеюсь! — с угрозой произнесла аспирант, и я не решился играть с ней в гляделки, вместо этого прошёл в комнату и, поскольку уже стемнело, книгу со стола брать не стал — просто сел в центр пентакля и погрузился в медитацию.

Божана позвала Лилию и принялась запускать в мой дух уже не своё внимание, но волю, направляя таким образом, чтобы в полной мере оценить атрибут и в особенности его апогей. Попутно она делилась этим пониманием с племянницей, и та в такие моменты не язвила и не елозила, а внимала родственнице. Пусть отношения у них и оставались натянутыми, но Лилия всем сердцем желала усилиться и подняться в иерархии рода, от такой её целеустремлённости временами мне становилось не по себе.

Но это ещё цветочки! Когда боярыня стискивала мой атрибут, так и начинало потряхивать, словно она не в дух свою волю запускала, а мошонку в кулаке сжимала. Быстрее бы уже с ней распрощаться!

Ну вот чего Ночесвет тянет, а?

У себя я какое-то время изучал в неярком мерцании свечей справочник монастырей Тенезвёзда, но девиз «Свобода превыше всего» в церковной среде был чрезвычайно распространён, и до сих пор дело так и не стронулось с мёртвой точки.

Спал из рук вон плохо и беспрестанно пробуждался в холодном поту, но сектанты не попытались взять штурмом наше обиталище, никто даже не попробовал прокрасться в мою комнату — встал с головной болью, и только. На завтраке условились отправиться за яхтой в час пополудни, а потом я пошёл в представительство школы Пылающего чертополоха. Кабан и Ёрш составили мне компанию: первому назначил время профессор Чернояр, а второму было просто по пути, его ждали в епархии.

— Замучили своими обследованиями! — пожаловался босяк.

— Зато первым из нас в аспиранты выбьешься, — резонно отметил Кабан и вздохнул. — Мне долгонько ещё в аколитах ходить.

— Зато ты и аспирантом посильней меня станешь!

— Так я и сейчас посильнее тебя буду!

Они начали подтрунивать друг над другом, ну а я сначала настороженно поглядывал по сторонам, а затем проникся криками продавца газет о скором прибытии в Черноводск колониальных товаров из отбитого у антиподов Нового Златогорска и не удержался, купил бульварный листок.

Ритуал стабилизации абриса для беспроблемного формирования очередного силового узла оказался не из простых, обошёлся он мне в сто тридцать целковых и немалое количество крови.

— Чего кривишься? — усмехнулся Ночемир. — И поболее, поди, за раз впустую проливал! А тут для дела!

— Уговор был, что вы меня забесплатно до аспиранта доведёте! — напомнил я.

— Сто тридцать целковых за двадцать шестой узел — это бесплатно и есть! — отбрехался ассистент профессора Чернояра. — Даже с внутренних учеников червонец с узла за каждый ритуал берут, и это только на иглы, а ведь и само сопровождение кое-чего стоит!

— Какие ещё иглы? — насторожился я.

— Увидишь!

Иглы оказались скорее жёсткими волосами в пядь длиной каждый, сотворёнными Даной из моей крови и собственной тьмы. При одном только взгляде на них сделалось нехорошо, а уж когда подвели к ритуальному ложу, и вовсе пожалел, что с этой парочкой связался, ибо формировать узел мне предстояло не на хирургическом столе, а в неглубокой могилке. По крайней мере, со стороны всё именно так и выглядело: в полу недоставало каменной плиты, эту прореху на половину высоты засыпали мелким плотным песком, на который Ночемир и указал.

— Вперёд!

Я немного поколебался, но всё же улёгся на спину и поелозил, дабы чуток промять ложе, а дальше Дана принялась втыкать в меня кровавые иголки, неизменно при этом попадая ими в узлы абриса. Никаких неприятных ощущений это не вызвало, а затем меня засыпали всё тем же мелким и необычайно тяжёлым песком, оставили открытым одно только лицо.

— Это тебе повезло ещё, что сейчас не в голове узел прожигаешь, а то бы её в тиски зажимать пришлось! — хохотнул Ночемир, который и обеспечил рыхлому в обычном виде песку монолитность и тяжесть гранитной плиты. Ни пошевелиться, ни толком вздохнуть.

Бесит!

Узел мы сегодня решили скрутить на вершине зигзага — выбрали его исключительно по той причине, что он единственный из всех доступных не имел пары и потому должен был не так сильно повлиять на состояние духа.

— А приноровишься, дальше проще будет, — уверила меня Дана и дала отмашку: — Начинай!

И я погнал два сгустка небесной силы, до предела сжал их и ускорил, чтобы миг спустя столкнуть, ухватить изменения и стиснуть их своей волей, скрутить узел. Всего так и перетряхнуло, но песок удержал на месте, а воля Даны, проводниками которой стали кровавые иглы, заморозила мой абрис, не позволив ему смяться, как это едва не случилось прошлый раз.

Ощущения были гаже некуда, но болью бы я это не назвал, просто навалилась такая внутренняя неправильность, что хоть волком вой. Но я не завыл, я захрипел и прокусил сунутый мне в рот кусок кожи.

Непредусмотренный схемой абриса кольцевой меридиан сделался незримой удавкой, впился в меня и без малого придушил — на миг себя натуральным висельником ощутил. Но — отпустило, пронесло.

В остальном дух остался стабилен, и мне даже заново баланс ловить не пришлось — только последовал указаниям Даны и без труда уравновесил свой новый узел. Но когда я сел, то не удержался и закашлялся, принялся растирать шею. Такое впечатление — кость в горле встала и ни туда, ни обратно.

Раньше к своему новому балансу сразу привыкал, а тут всё не то и всё не так.

Азимут, чтоб его