Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Покричи мне ещё! Сам себе ужин готовить будешь!

— А ты… А ты…

Здоровяк не нашёлся с ответом и пошёл на кухню мириться, Ёрш посмотрел на вытянутые из жилетного кармашка часы и вдруг спросил:

— А Огнич так и не объявлялся? Обещал же!

— Обещанного три года ждут, — буркнул я, взял вещмешок и двинулся к лестнице.

Лилия тотчас поднялась с дивана и поспешила следом, ещё и дверь рукой придержала.

— Не закрывайся! — попросила она и вновь объявилась, ещё я только в общую для двух смежных комнат печь дров подкинул.

— Чего опять? — озадачился я.

Барышня достала из принесённой с собой дамской сумочки коробку сигарет и мундштук, пояснила:

— Не могу у себя дымить, тётка скандал устроит.

Она не слишком-то умело закурила и закашлялась, после чего помахала перед лицом ладонью и отошла к окну, приоткрыла раму, начала выдувать дым на улицу.

— Комнату выстудишь! — возмутился я, пожалев, что не законопатил щели на зиму или даже не заклеил их газетными полосами. — Дует же!

— Не замёрзнешь! — беспечно отмахнулась Лилия и подмигнула мне: — А тот тёмненький ничего так, симпатичный! Он-то не юродивый, надеюсь?

— Смотри, Измира глаза выцарапает.

— Да вот ещё! Мы с ней подружились! Чьи это, думаешь, сигареты?

Я только головой покачал и принялся застилать кровать, благо Догада сносила постельное бельё в прачечную, а когда Лилия, наконец, отправилась восвояси, распахнул оконную раму настежь, дабы нормально проветрить комнату от табачного дыма. Даже вздрогнул от неожиданности, когда раздался стук в дверь.

— Трудник Серый! — позвала меня Божана.

— Открыто! — отозвался я и вопросительно посмотрел на возникшую на пороге боярыню.

Та встала, потянула носом воздух и с плохо скрываемым раздражением произнесла:

— Надеюсь, теперь ты сможешь уделять нам чуть больше своего драгоценного времени?

Божана даже и не попыталась замаскировать издёвку, но я уже успел свыкнуться с её неизменно дурным настроением, поэтому коротко кивнул.

— Вне всякого сомнения, сударыня.

— Тогда жду после ужина!

Она развернулась и ушла, не потрудившись закрыть за собой дверь, но даже тогда я не позволил скривиться в досадливой гримасе лицу. Пожал плечами, и только.

На ужин спуститься в гостиную Божана не пожелала, велела накрыть ей и служанке наверху.

— Она не рассчитывала тут так застрять, — пояснила Лилия на лестнице и потянулась было взять меня под руку, но в самый последний момент передумала и дотрагиваться не стала.

За столом барышня строила глазки то Дарьяну, то Ершу — вполне возможно, не обделила бы своим вниманием и Кабана, но за тем приглядывала жена.

Босяк в итоге первым поднялся из-за стола и отсалютовал всем напоследок:

— Я — в театр!

Но только он скрылся в прихожей и почти сразу выглянул обратно:

— Серый, к тебе пришли!

— Наверх! — негромко бросил я Лилии, пусть даже та и скрывала метку искусней некуда, затем поднялся из-за стола и поспешил в прихожую, но отца Бедного перехватить не успел.

Священник прошёл в гостиную, окинул всех присутствующих пристальным взглядом и скупо улыбнулся.

— Добрый вечер!

Лилия успела ускользнуть на лестницу, а если незваный гость и обратил внимание на лишний прибор на столе, то виду не подал.

Я тут же отвлёк его, поинтересовавшись:

— Какими судьбами, отче?

— Да вот услышал, что ты съехал из Букварского переулка, и решил заглянуть на огонёк. Надо понимать, решил держаться товарищей?

Я поморщился и сказал:

— В Чернильной округе становится неспокойно.

— Сектанты совсем озверели, отче! — заявил Кабан. — Надо их к ногтю брать!

Отец Бедный кисло глянул в ответ и кивнул.

— Надо! — А после предложил: — Поговорим наедине, брат Серый.

Я вопросительно указал в сторону входной двери, и отец Бедный покачал головой:

— На мороз можно и не идти.

Такой ответ меня немало порадовал — двинулся в подвал, позвал гостя за собой, а внизу мысленным усилием заставил формацию потянуть с улицы свет, пусть тусклый и рассеянный, но зато не раздражающий глаза.

— Оригинально! — озадаченно промолвил священник, имея в виду то ли магическое освещение, то ли театральные афиши и декорации, и вдруг спросил: — Твой внезапный переезд сюда как-то связан с нападением на дом магистра Сурьмы?

— Напрямую! — ответил я, нисколько не смутившись пристального взгляда собеседника. — Осознал как-то вдруг, что недооценил серьёзность ситуации. Жаль, «Репейник» на задний двор не поместится, а то бы перегнал его туда, чтоб под рукой держать.

Отец Бедный погрозил пальцем.

— Ваша братия связана обязательствами с епархией! — напомнил он.

Я ухмыльнулся.

— По рукам и ногам, ага! — Но тут же выставил перед собой раскрытые ладони. — Да яхту пригнал бы, чтоб как можно быстрее к выполнению поручения приступить, если вдруг что!

— Хорошо, что у вас такой маленький задний двор, — отметил священник и предупредил: — Завтра же отгоните яхту на нашу пристань!

Ничего не оставалось, кроме как пообещать:

— Сделаем. — И не удержался, уточнил: — А сегодня — это опять сектанты?

— Сектанты, — подтвердил священник. — Но не тоже, а только. — Он досадливо отмахнулся. — Не бери в голову! Похоже, намеревались захватить хозяйку, но та успела удрать прежде, чем особняк накрыли пространственными помехами. Кстати! — Отец Бедный посмотрел, будто первый раз увидел. — Не знаешь, что там пепельные забыли?

— Не имею ни малейшего понятия, — соврал я, и глазом не моргнув.

— Как думаешь — могли они по следу сектантов пожаловать? Может, магистр алхимии с ними какие-то дела вела?

Возник немалый соблазн ответить утвердительно, но вместо этого я покачал головой.

— Точно нет, — заявил решительней некуда. — Я когда домой возвращался, их карета уже перед воротами стояла. Ещё удивился, помню.

— В какое время это было?

Я пожал плечами.

— Пообедали, я и пошёл к себе. Надо у жены Тенебора узнать, когда она на стол накрывать начала.

— Да толку-то с того? — вздохнул священник и двинулся к лестнице.

Я погасил освещение и проводил его до входной двери, а уже в гостиной в ответ на вопрос Дарьяна неопределённо передёрнул плечами.

— Да они там все на нервах. Требуют «Репейник» завтра к ним перегнать.

— Как так? — округлил