Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— та словно бы заморозила восприятие, но развернулся я безо всякой спешки и как бы ещё не с показной медлительностью, даже магическую броню усиливать не стал.

Ну а на кой? Хотели бы ударить исподтишка — ударили бы.

Да и толку с моих приготовлений? Аспиранты же! Оба-двое!

Аспект у одного — сиреневый, у другого — церковный небесно-голубой, ещё и сам в рясе. Неужто священник?

— Потому и замарал, что трудник! — выдал я в ответ, не расслабившись при этом ни на грош. — Или вам тут небесный омут нужен был?

А ну как и впрямь нужен был? А ну как священник ряженый?

Но тот и не подумал ни атаковать меня, ни обвинить в порче чужой собственности, спокойно приблизился и покачал головой.

— Не въелось толком ещё, вычищу, — сказал он своему спутнику, а меня уверил: — Да не успел бы тут омут зародиться! А вот приблудные духи — те могли просочиться, так что честь тебе, трудник Серый, и хвала!

Я недоверчиво прищурился.

— И что же — даже не станете меня в сотворении этой пакости подозревать?

— Так сигнал о ней два часа уже как поступил! — усмехнулся сиреневый. — Ты в следующий раз самоуправством не занимайся, а квартальному надзирателю о таких вот художествах сообщай или из студенческой общины кому, ежели в Чернильной округе наткнёшься.

— Хорошо, — пообещал я и осторожно, но вместе с тем, старательно не выказывая опаски, отступил в сторону.

Священник отвернулся от замаранной мной стены и гаркнул:

— Жаровню заносите! И краску сразу захватите, только разогрейте её, олухи!

Из переулочка во двор заскочил монашек с тяжеленной чугунной жаровней, за ним без лишней спешки проследовал паренёк в тёплом сером балахоне с пузатым бочонком под мышкой.

— На месте и подогрею, — пробурчал он.

— Живей только! — поторопил его священник. — Ещё на другой конец округи ехать!

Я окончательно расслабился и спросил у аспиранта со склонностью к сиреневому аспекту:

— Не только здесь такое намалевали, получается?

— Третий рисунок за день, — со вздохом ответил тот. — Как с цепи сорвались!

— Сектанты?

— А кто ещё?

Я кивнул и больше уже задерживаться не стал, двинулся прочь.

Глава 13

17–44

У выхода из переулочка успела собраться толпа зевак — проталкиваясь через них, узнал много нового. Нет — не о себе и своих дурных манерах, а преимущественно о его преосвященстве и епархии в целом.

— Поутру приблудный дух в студента вселился!

— И ещё двух лектор с факультета тайных искусств развеял! А где священники были? Куда смотрели?

— Известно куда! Епископ с лунной бесовкой спутался, у него дочь — ведьма! Он её в монастырь поместил, родную кровь!

— Так уж и родную? Где это видано, чтоб дворянская родословная белый аспект не пересилила? Или не его она, или что-то с домом Пламенной благодати не так!

— Да это с епископом всё не так! Епископ-огневик — курам на смех!

Публика тут собралась образованная и языкастая, но я нисколько не сомневался, что вскорости эти слухи начнут повторять все кому не лень. Вроде бы и плевать, пусть епископ Ясный как хочет, так и выкручивается, но всё равно покоробило.

Задерживаться в Чернильной округе я не стал, разве что заскочил по пути домой в винную лавку. Пока шагал по припорошенной снежком мостовой, размышлял о целях сектантов, но ни к какому выводу на сей счёт в итоге не пришёл. Зато до того в свои мысли погрузился, что нужный перекрёсток миновал и опомнился уже только на подходе к представительству школы Пылающего чертополоха.

Делать мне там сейчас было нечего, ругнулся про себя и повернул назад, но почти сразу заглянул в кондитерскую лавку и купил коробку пирожных. Пусть никакой вины за собой и не чувствовал, всё же показалось не лишним попытаться задобрить жиличек.

Лакомства и одну из бутылок вина вручил Догаде, велев выставить на стол.

— Сама тоже угостись.

Деваха сочувственно глянула на меня и предупредила:

— Они очень злы на тебя, Серый.

С обречённым вздохом я закатил глаза и направился к лестнице.

Злы они! Ха! Можно подумать, сам в хорошем расположении духа пребываю!

На стук в дверь открыла Раска. Эта никаких эмоций не выказала и молча отступила, запуская меня внутрь. Я бы точно упустил её из виду, если б только уже не упустил в прошлый раз, вот и взялся следить краешком глаза, тем более что смотреть на Божану нисколько не хотелось, да и симпатичное личико Лилии было сегодня кислее некуда.

— Сударыни! — поприветствовал я постоялиц, приподняв над головой котелок, и больше уже его на голову не опустил, прижал к груди. — Рад видеть вас в добром здравии! Всё ли вас устраивает? Вкусно ли потчуют?

Божана точно уловила в моих словах скрытую насмешку, но уверен — сорвалась бы она в любом случае.

— Трудник Серый! — едва ли не прошипела боярыня. — Извольте объяснить своё вчерашнее отсутствие!

Аколиту вступать в перепалку с аспирантом вообще и аспирантом из боярского рода в частности точно не стоило, но я и не подумал поджать хвост.

— А что такое?

Божана поднялась из кресла и предельно холодно произнесла:

— У меня создаётся впечатление, что ты не расположен исполнить свою часть сделки!

— Наша сделка не предусматривает жёстких сроков, — парировал я.

— Даже если и так, я не намерена дольше необходимого находиться в этой дыре!

Я уже набрал воздух в лёгкие, намереваясь достойно ответить, но меня опередила Лилия.

— И почему же ты не почтил нас вчера своим присутствием, Серый? — спросила она. — По какой причине?

— Приболел, — сознался я, не став ничего выдумывать.

— И чем же?

— Аберрацией. В предел соответствия упёрся.

Божана покачала головой.

— Молодой человек! Позавчера с вами всё было в полнейшем порядке!

— Ну а вчера упёрся в этот… — я едва не сказал «драный», но вовремя поправился, — самый предел.

— Аколиты после такого несколько дней пластом лежат! — вспылила тётка.

Я пожал плечами.

— Как-то меня прокляли, так я пару седмиц ждал, что всё само рассосётся, потом уже только по целителям ходить начал. Все люди разные, сударыня. А уж тайнознатцы и подавно. — И сразу постарался перевести разговор в деловое русло. — И вот я пришёл!