Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

За первой парой грузчиков в дом заявилось ещё двое носильщиков с ничуть не менее габаритным сундуком, а всего тех оказалось три. Ну и по мелочи какие-то вещи занесли — за этим я уже особо не следил, поскольку к нам пожаловали постояльцы. Точнее — постоялицы. Наверное. Утверждать этого со всей уверенностью я бы не взялся, поскольку особенности телосложения скрывали длинные зимние плащи, а лиц было не разглядеть из-за шляпок с густой вуалью. Ну и мало ли кто женскую одежду напялить может?

Вспомнилась Сурьма, меня передёрнуло.

Все три постоялицы обладали магическим даром — в двух я распознал аспирантов, а вот последняя закрывала свой дух столь искусно, что не получилось различить ни намёка на производимые тем возмущения.

— Проводи нас, трудник! — потребовала самая крепко сбитая из наших гостий — судя по голосу, была это женщина средних лет. Характер производимых ею магических возмущений выдавал склонность к чёрному аспекту, и почудилось ещё что-то такое — будто бы изначально в эту черноту пережгли пурпур. Или не пережгли, а сам сгнил.

Я указал на лестницу.

— Следуйте за мной, сударыни!

Навстречу нам протопали грузчики, и тётенька добавила:

— И потрудитесь впредь держать дверь в дом запертой!

— Дарьян, обеспечь! — попросил я и поднялся на третий этаж, указал на приоткрытые двери. — Прошу!

Думал постоялицы так и не удосужатся снять шляпки, но суровая дама избавилась от головного убора сразу, как только прошла в одну из комнат. Тётенька и тётенька. Правильное и очень строгое, но не особо привлекательное лицо, морщинки в уголках глаз и рта, залитые тьмой радужки, в глубине которых прятался пурпур. На вид — никак не меньше сорока, пусть даже в волосах и ни намёка на седину.

«У этой с Дарьяном точно ничего не будет», — мысленно усмехнулся я.

— Зови меня Божана, — заявила женщина и указала на опечатанные двери. — Кто тут живёт?

— Никто. Их владелец умер.

— Но могут заселиться его наследники?

— Нет, сударыня. Не могут. Согласно изначальному договору, братия имеет право выкупить комнаты.

— И вы сделаете это?

Я располагал нужной суммой, поэтому уверенно кивнул.

— Вне всякого сомнения.

— Приемлемо, — сказала Божана. — Если это случится, мы займём третью комнату.

— Разумеется.

— Обедать будем наверху…

И тут же из-за неплотно прикрытой двери донеслось решительное:

— Нет, тётя! Я не собираюсь превращать свою комнату в трапезную! Я к такому не привыкла, мне это претит!

Голос оказался молодым и звонким, Божана закатила глаза.

— Моя племянница… — начала было она, но её перебили ещё даже решительней прежнего.

— Мы будем трапезничать в столовой! — А после прозвучало новое требование: — Трудник Серый, зайди!

Я не сдвинулся с места и вопросительно посмотрел на Божану, та оценила это и улыбнулась уголком рта, разрешила:

— Иди!

Сама последовала за мной, но от намёка на улыбку не осталось и следа, стоило только занявшей комнату с выходившими на улицу окнами барышне заявить:

— Оставьте нас, тётушка!

— Это неприлично и неприемлемо! — отрезала Божана.

Светловолосая стройная барышня в тёмном платье с туго затянутым корсетом рассмеялась.

— Ваше беспокойство о моей девичьей чести не только излишне, но и попросту неуместно! — отрезала она. — Вы лишь будете смущать трудника, а мне крайне важно найти с ним общий язык. Нам всем это важно!

Последняя фраза была произнесена с явственным нажимом, да и первое утверждение, как мне показалось, содержало в себе некое двойное дно, и Божана дала слабину.

— Всецело полагаюсь на твою осмотрительность, трудник! — заявила она и скрылась в смежной комнате.

Я мысленно вздохнул и присмотрелся к той, которой мне и предстояло, надо понимать, передать свой апогей. В неясном мерцании свечей лицо барышни менялось при каждом движении, но что она миловидна и даже красива, я разобрал сразу. Стройная и при этом не хрупкая — в отличие от Заряны её бы я тростинкой с двумя виноградинами не назвал, несмотря даже на предельно затянутый корсет платья: и талия не такая осиная, и… ягодки с учётом этого не столь вызывающе и впечатляюще смотрятся. Стрижка — непривычно короткая, волосы — пшеничные или светло-русые, точнее рассмотреть мешало скудное освещение.

Лет двадцати, округлое лицо, аккуратный нос, губки бантиком, брови вразлёт. Внутри — лиловая отрава. Последнего я не почувствовал, различил по цвету радужек.

«Вот же ж!» — ругнулся мысленно и стиснул волей свой дух, готовясь к неминуемой вспышке ярости.

— Раска! — промурлыкала вдруг барышня. — Тебя это тоже касается!

Тут только я сообразил, что мы в комнате не одни. Высокая угловатая женщина удивительным образом оставалась незамеченной, хотя и не стояла неподвижно, а разбирала пожитки хозяйки.

Почему именно хозяйки? Да просто таким тоном обычно разговаривают с теми, чьё положение ниже, а никак не с равным себе.

Раска оставила вещи и вышла в смежную комнату.

— Закрой дверь! — потребовала барышня. — И не подслушивай, в монастырях за такое секут розгами!

Никак не отреагировала аспирант и на последнее замечание, всё так же молча выполнила распоряжение, в мою сторону даже не взглянув. Её радужек я не рассмотрел, зато уловил намёк на бледно-розовый аспект, поэтому счёл и её, и принёсшего книги молодого человека членами семьи, находящейся у рода Пурпурного змея в услужении.

Девица посмотрела на меня, и её лицо вновь неуловимым образом изменилось, что едва ли можно было списать исключительно на одну лишь игру света и тени.

— Осторожней с ней, — вполголоса произнесла странная девица и шепнула: — Она жуткая!

Я вежливо улыбнулся в ожидании продолжения, но его не последовало. Моя собеседница перестала гасить создаваемые духом возмущения, и комнату заполонили лиловые тени, а от цветочного аромата едва не запершило в носу.

— Будем знакомы! — улыбнулась Лилия из семьи Ночного омовения, старшей ветви дома Кипящего ихора, восточной линии рода Пурпурного змея.

И — никакого отклика. Проклятие внутри меня даже не колыхнулось. Ну — возможно, едва-едва.

Барышня озадаченно приподняла бровь, и её необычайно выразительное лицо в очередной раз изменилось, самую малость заострившись.

Я пожал плечами.

— Правильно понимаю, что дом Кипящего ихора и есть восточная линия рода?

— Ты не удосужился узнать, с кем именно заключаешь сделку? — не сумела скрыть удивления Лилия.

— Было недосуг. Так что?

— Всё