Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Не! — возразил Кабан. — Тут что-то другое. Раньше ж они серые были, а теперь чуток серебром отдают. Волосы, в смысле.

Я кивнул.

— Так и есть. Забесплатно одна ведьма восстановила.

— Лунная бесовка?

— Беляна объявилась?

Мои товарищи задали свои вопросы разом, и я сначала нацелил палец на здоровяка, сказал:

— Да! — А затем указал на Дарьяна. — Нет!

— Жаль! — вздохнул книжник. — Мне бы посоветоваться с ней кое о чём. — Он поморщился, передёрнул плечами и полюбопытствовал: — И что ведьма с тобой сотворила, если не секрет?

Ответить я не успел. Почудилось что-то… Что-то не то. Будто бы разложением пахнуло, а с потолка полилась кипящая чёрная кровь. Только — нет, не с потолка!

Я развернулся к входной двери, на которую уже во все глаза уставились мои сотрапезники, но когда та распахнулась, в комнату не ворвался шквал убийственной магии, а всего лишь шагнул человек, переполненный мраком с едва уловимой примесью пурпура.

Какого чёрта⁈

Без промедления, но и без неуместной суетливости я поднялся со стула, наметил поклон и поприветствовал Ночесвета из рода Пурпурного змея. Тот огляделся и рассеянно кивнул, а дальше предупредил вопросы о цели визита, заявив:

— Нужно поговорить! Не здесь!

Смертоносная чернота, давно ставшая неотъемлемой частью асессора, билась в нём и дрожала, лицо осунулось, а под глазами залегли тени, но злым боярин вовсе не был. Всего лишь пребывал в бешенстве.

Я указал на лестницу.

— Прошу!

Вскочившие из-за стола, дабы вслед за мной поздороваться с гостем, Кабан и Дарьян с проявлением любопытства повременили, и я провёл Ночесвета на третий этаж в свои комнаты.

— Не живёшь тут? — спросил боярин, оглядевшись. — Никто не живёт?

Полное отсутствие мебели свидетельствовало об этом ясней некуда, и я подтвердил:

— Пока пустуют.

Пусть асессор вроде как и не был зол конкретно на меня, но испытываемое им раздражение ощущалось столь отчётливо, словно я очутился рядом с котлом крови — кипящей, гнилой, чёрной. Повышенная сопротивляемость пурпуру особо не помогала, и в иной ситуации я бы точно попытался закрыть свой дух от внешних искажений, ну а тут решил не терять лицо, пусть продолжать общение в подобных условиях и было самое меньшее некомфортно.

— Тогда я заселю сюда своих людей. Комнаты мы сами обставим, но им нужно будет столоваться. — Асессор расстегнул кошелёк и выставил на подоконник два столбика по пять червонцев в каждом. — Это на первое время.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, и тут уж я счёл нужным проявить характер и потребовал объяснений, пусть и обернул вопрос в покров вежливых словес:

— Позвольте поинтересоваться, кого вы собираетесь поселить тут и с какой целью?

Взгляд чёрных глаз едва не прожёг во мне дыру, но боярин всё же взял себя в руки и снизошёл до объяснений:

— Здесь будет жить наш мастер проклятий и тот, кто примет в себя наполнение твоего апогея. А нужно это для должной подготовки. Есть техники… — Ночесвет не договорил и будто бы самую малость расслабился, махнул рукой. — Не важно! Всему своё время! — Но он тут же вновь уставился на меня и заявил: — Передача апогея должна состояться до твоего прорыва в аспиранты!

Я нахмурился, поскольку изначально такое условие не оговаривалось.

— И почему же?

Боярин уже окончательно обуздал бушевавшую внутри силу, но улыбка вышла у него больше похожей на оскал.

— Во-первых, проходить преломление в твоём нынешнем состоянии просто-напросто небезопасно. — Он скривил уголки рта. — Не подумай, будто собираюсь тебя опекать, но нам действительно нужен твой апогей. И во-вторых, примет его аколит, а разница в этапах возвышения всё непременно осложнит.

Я кивнул, лихорадочно обдумывая услышанное, затем счёл уместным выставить встречное условие:

— Надеюсь, с моей стороны не будет наглостью потребовать кое-что взамен?

Кровавая тьма внутри асессора дрогнула и едва не выплеснулась наружу, дабы захлестнуть меня и заставить о проявленной дерзости пожалеть, а то и попросту пожрать.

Ну как же! До него снизошли и предложили сделку, а он ещё смеет торговаться!

В отношении ко мне Ночесвета за время с нашей последней встречи случились несомненные изменения, и пусть об откровенной враждебности речи и не шло, но нейтральная снисходительность определённо сменилась чем-то сродни досады. Будто боярин с нашей договорённостью дал маху и посулил куда больше, чем стоило бы.

— И чего же ты желаешь получить взамен? — с презрительным холодком в голосе поинтересовался асессор.

Я заставил себя улыбнуться.

— Да практически ничего. Всего лишь хочу ознакомиться с имеющимися в распоряжении рода Пурпурного змея книгами о проклятиях, обычных и высших. Нет! Мне вовсе не нужны тайные труды, достаточно будет общеизвестных работ.

Ночесвет самую малость поостыл.

— И чем объясняется твой интерес?

— Наша новая договорённость налагает на меня вполне определённые ограничения, и мне бы не хотелось затягивать с выполнением своих обязательств. И раз уж внутри меня, — я постучал пальцем по груди, — находится проклятие, имеет смысл ознакомиться с этой темой подробней.

— Наш мастер всё сделает сам!

— Сделает, но дальше опекать меня не станет! А проклятия прилипчивей некуда — в случае малейшей оплошности оно снова прорастёт, только уже не в апогее атрибута, а где-нибудь ещё. Не хотелось бы упустить признаки этого. На кону моя жизнь!

— Хорошо! — после долгой паузы сказал Ночесвет. — Да будет так! Но чтоб ни о нашей сделке, ни о постояльцах — ни одной живой душе! И остальных предупреди. А не удержит кто язык за зубами, спрос будет с тебя!

Он огляделся, кивнул и начал спускаться по лестнице. Я без ненужной спешки двинулся следом.

За время нашей недолгой беседы парни успели позавтракать и уйти, а меня в гостиной дожидались портной с помощником и сапожник, присланные сюда родом Пурпурного змея. И пошло-поехало! Освободился только три четверти часа спустя.

Предупредив Догаду о новых постояльцах и попросив вытопить комнаты, я вручил ей полсотни целковых, надел плащ, нахлобучил на голову котелок и поспешил в университет. Но только зря всю дорогу бежал — один чёрт, к началу занятий не успел и уткнулся в запертые двери аудитории.

Лектор, читавший основы комбинаторики, славился нетерпимостью к опозданиям, так что проситься внутрь я не рискнул и спустился в подвал, намереваясь по своему обыкновению