Хроника - Салимбене де Адам

О брате Ригальде, архиепископе Руанском

А брат Ригальд из ордена братьев-миноритов был и архиепископом Руанским, и одним из крупнейших клириков в мире. Он был магистром кафедры в Париже и много лет читал курс богословия в обители братьев. Прекрасно вел диспуты и владел искусством беседы. Написал труд о «Сентенциях». Он был другом короля Франции, Людовика Святого, который очень хлопотал за него, чтобы он получил Руанское архиепископство[2065]. Очень любил орден братьев-проповедников, как и орден братьев-миноритов, к которому и сам принадлежал, и был их благодетелем. Был он безобразен лицом, но прекрасен нравом и поступками. Он был святым человеком и преданным Богу, и хорошо закончил свою жизнь[2066]. Да упокоится душа его милосердием Божиим в мире! Он имел в ордене родного брата, прекрасного человека и известного клирика, которого звали брат Адам ли Ригальд. Я видел обоих неоднократно и в разных местах[2067].

Далее. Магистр Мартин, родом из Пармы, епископ Мантуанский и легат господина нашего папы, ради возложенного на него труда прибыл в Равенну и поселился в монастыре святого Иоанна Евангелиста, который некогда основала императрица Галла Плацидия. И поскольку я жил в Равенне[2068], то пошел навестить его, так как он был другом брата Гвидо де Адам, моего брата, который окончил свою жизнь в ордене братьев-миноритов. И когда мы с епископом и легатом стояли у дворцового окна, после окончания долгой /f. 391/ беседы, он спросил меня, где находится обитель братьев-миноритов. Тогда я показал ему монастырь с большой церковью[2069] и большой колокольней в виде высокой башни и сказал ему: «Эту обитель нам дал господин Филипп, архиепископ Равенны[2070], поскольку он очень любит орден братьев-миноритов и щедр к нам». Тогда епископ сказал: «Да будет он благословен, ибо поступает хорошо и мудро. Ведь говорится, Сир. 4, 7: “В собрании бедных старайся быть приятным”[2071]. И еще, Сир. 12, 1–2: “Если ты делаешь добро, знай, кому делаешь, и будет благодарность за твои благодеяния. Делай добро благочестивому, и получишь воздаяние, и если не от него, то от Всевышнего”». И добавил епископ: «И вы верите, брат Салимбене, что мы, епископы, можем спастись, мы, которые пребываем в стольких трудах и заботах и беспокойстве из-за наших подданных и вверенной нам паствы, если вы, монахи, которые тесно связаны с Богом, не поможете нам вашими рясами с капюшонами?»

Тогда, желая ободрить епископа, я сказал ему: «Мудрец сказал, Притч. 15, 13: “Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает”. Также Притч. 12, 25: “Тоска на сердце человека подавляет его, а доброе слово развеселяет его”. Блаженный Бернард в толковании Песни Песней говорит много хорошего о епископах, умеряя безрассудное осуждение их со стороны монахов. Он говорит:

“Братия, будем уважать епископов, но остережемся их трудов. Если бы мы оценивали труды, то не испытывали бы почтения. Признаем, что наши силы неравны, и пусть не доставляет радости взваливать тяжелую ношу на плечи хилых и слабых мужей, и будем не выслеживать их, а уважать. Ибо нечеловечно обличать дела тех, чьей ноши ты избегаешь. Безрассудна жена, сидевшая дома за прялкой, когда она бранит мужа, вернувшегося из сражения. Ибо скажу: если тот, кто живет в затворничестве, уличает того, кто вращается /f. 391d/ среди людей, в том, что тот иногда не очень достойно и не очень осмотрительно ведет себя, например, в словах, в пище, сне, смехе, гневе, суждении, пусть он не кидается тотчас осуждать, но вспомнит написанное: ‘Лучше несправедливость мужа, нежели добродетельная жена’ (Сир. 42, 14)[2072]. Вот ты, неусыпно охраняя самого себя, поступаешь хорошо. Но тот, кто помогает многим, поступает и лучше, и мужественнее. Если он не в состоянии исполнить это, не прибегая к какой-либо несправедливости, то есть, без какой-либо неправильности в жизни и поведении своем, то помни, что ‘любовь покрывает множество грехов’ (1 Пет. 4, 8)”[2073].

Эти слова были направлены против двойного искушения, которому часто поддаются братья-монахи по подстрекательству диавола, – или умолчать о славе епископов, или опрометчиво осуждать их промахи». Итак, когда я произнес все это, епископ сказал: «Да воздаст вам Господь, брат Салимбене, ибо вы наилучшим образом ободрили меня. Поистине, как говорится, Сир. 32, 20, вы – “человек рассудительный”, который “не пренебрегает размышлением”».

После него был послан в Ломбардию другой легат, некий кардинал, архиепископ Амбренский, о котором я сказал выше[2074], и здесь, пожалуй, следует о нем умолчать, за исключением того, что он был хороший кантор и хороший клирик и ему нравилась «Аллилуйя» блаженного Франциска, а именно «О, патриарх бедных»[2075], и он захотел положить на ту же мелодию написанные им такие стихи в честь Преславной Девы:

Мария благодатная,

Убогим всепомощница,

Умножь Твоим радением

Нас в милости Христовой!

Не Ты ль из смертных челюстей,

Чрез Сына, к нам нисшедшего,

О Матерь, нас изъяла?[2076]

Также он составил «Сумму», которую называют «Пространная».

После него был послан в качестве легата от господина нашего папы некий капеллан[2077], который хотел набрать рыцарей из всех городов на помощь королю Карлу против Манфреда, сына Фридриха. И жители Ломбардии и Романьи дали ему значительное количество воинов, и они вместе с Карлом и французским войском /f. 392a/, сражавшимися не щадя сил, одержали победу над Манфредом[2078]. Когда же этот легат пришел за воинами в Фаэнцу, он собрал братьев-миноритов и проповедников в покоях епископа Фаэнцы[2079], который находился там со своими канониками; и я также присутствовал там и слышал, что он сказал. И его речь была немногословной, по обычаю французов, которые говорят коротко, а не по обычаю кремонцев, которые упиваются многословием. Он порицал Манфреда и всячески его порочил в наших глазах. Затем он сказал, что быстро приближается французское войско; и он сказал правду, как я удостоверился своими глазами в ближайшее к тому времени Рождество Господа нашего Иисуса Христа. В-третьих, он сказал, что дело, ради которого они шли, скоро закончится славной победой. И так и было, хотя некоторые из слушателей ехидно усмехались, говоря: «Ver, ver, cum bon baton», то есть: «Наверняка, с хорошими палками» (имеются в виду монашеские посохи. – Прим. пер.).

После него легатом в Ломбардию был послан какой-то другой капеллан[2080]; он очень хорошо