Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

не узнаешь. (Ху Яобан также говорил о следующем.) В свое время представил самокритику, я сделал это, исходя из заботы о ситуации в целом, то есть для того, чтобы спасти и защитить целую группу или целый слой кадровых работников. (А также для того, чтобы защитить своих родных, свою семью. Об этом он говорил в беседах с другими людьми.)

(В самом конце он говорил о следующем.) Снова выйти на сцену и вернуться к работе для меня уже невозможно. Я уже стар. Ну поработал бы я еще два-три года, что за это время можно сделать? Старый человек в политике уже не имеет возможности что-то сделать, уже бессилен. Надеюсь, что будет новое решение, что ЦК партии примет официальную или правильную, отвечающую истине, фактам формулировку.

Я попросил Юаньюань во время этой беседы записывать ее главное содержание. Когда же Ху Яобан в такой официальной форме излагал свое мнение об этих «десяти расхождениях» или «десяти разногласиях», я тоже зафиксировал их в своей записной книжке. Впоследствии мы привели в порядок стенограмму, сделанную Юаньюань. Я дважды сверил свои записи с заметками Юаньюань. Конечно, я не могу гарантировать абсолютную точность или безошибочность того, что изложено выше, и слов Ху Яобана. Вполне естественно, что я несу ответственность за все, что в этих записках не соответствует тому первоначальному смыслу, который вкладывал в свои слова Ху Яобан.

Заключение

Что же касается оценки, данной Ху Яобану, то траурная речь, которую произнес Чжао Цзыян 20 апреля 1989 г. от имени ЦК КПК на траурном митинге, посвященном кончине Ху Яобана, речь, которая была обсуждена с участием Дэн Сяопина и ответственных товарищей из ЦК партии, представляется все-таки довольно справедливой или относительно справедливой. Однако из-за того, что в январе 1987 г. на «совещании по вопросу об образе жизни» прозвучали и были навязаны ему оценки, которые не соответствовали фактам, а также из-за того, какими методами его вынудили уйти с поста, широкие массы членов партии и населения страны, то есть люди и внутри партии и вне ее, были возмущены, и их возмущение не было должным образом успокоено; все это и привело к тому, что после того, как в апреле 1989 г. он попрощался с жизнью, это событие вызвало политическую бурю. Сделать полностью и целиком справедливые и соответствующие фактам общие выводы относительно деятельности или деяний Ху Яобана в период осуществления политики реформ и открытости и пребывания его на посту генерального секретаря ЦК КПК — это вопрос, который касается не только его лично, не только его одного, но это и вопрос о том образе нашей партии, который существует в глазах и представлениях у людей и в нашей стране, и за рубежом. Необходимо осознать, что без правильного и точного знания прошлого, без понимания прошлого невозможно должным образом осмыслить и настоящее, и сегодняшний, и завтрашний день.

[Ли Жуй полагал, что в КПК до сих пор не дали верной оценки того, как поступили с Ху Яобаном, а также его деятельности, а без этого действительно невозможно осуществлять правильный курс. — Ю.Г.]

После того как Ху Яобан сошел со сцены в 1987 г., на XIII съезде партии несколько раз состоялось голосование по выборам; и тогда проявились представления людей о справедливости, об истине и лжи. Когда на этом съезде избирали членов ЦК партии, то за Ху Яобана было подано более 1800 голосов; для избрания членом ЦК партии ему не хватило всего лишь нескольких десятков голосов. Впоследствии, на 1-м пленуме ЦК КПК, избирали членов политбюро ЦК партии. В ЦК партии тогда в общей сложности было 173 человека. А Ху Яобан получил 166 голосов. В дальнейшем стало известно, что среди семи голосов, не поданных за него, был и его голос.

И именно во время этих выборов ЦК КПК Дэн Лицюнь не попал в число членов ЦК партии. Говорили, что с той целью, чтобы проявить о нем заботу, после того, что случилось и в нарушение процедуры, его в порядке исключения включили в список кандидатов в члены комиссии советников ЦК партии (это было перед голосованием по этому вопросу). И он получил наименьшее число голосов. Вслед за тем проходили выборы в состав членов постоянного комитета комиссии советников ЦК КПК. Тогда наверху, в руководстве, имелась также мысль о том, чтобы позволить ему стать членом постоянного комитета этой комиссии (дело дошло даже до того, что перед выборами, когда готовились делать групповую фотографию тех, в ком видели будущих членов постоянного комитета, то Дэн Лицюня даже поместили в первый ряд). Во время самих выборов обстановка была чрезвычайно напряженной. (Я сам тогда был свидетелем этого.) В голосовании участвовали 187 человек. В результате Дэн Лицюнь набрал всего только 85 голосов. Он не набрал даже круглого числа голосов. И он снова проиграл, не был избран. А Ху Цяому получил только 135 голосов. Он оказался одним из тех двух человек, которые получили наименьшее число голосов. После окончания выборов вновь избранные члены постоянного комитета были сфотографированы на память группой. Тут пришлось убрать место, которое предназначалось для Дэн Лицюня. Последним пришел на фотографирование Ху Цяому. Он был смертельно бледен. И ни один человек не поздоровался с ним. Еще раньше, в июне – июле мне довелось слышать, что Ван Чжэнь развил самую бурную деятельность, стараясь добиться избрания Дэн Лицюня генеральным секретарем. Потом кто-то написал письмо Дэн Сяопину и вскрыл в письме этот факт, а также раскрыл целый ряд неблаговидных поступков Дэн Лицюня. Дэн Сяопин наложил на этом письме резолюцию: лишить его всякой работы.

Когда был созван XV съезд партии, я участвовал в нем с совещательным голосом. Тогда я представил свое выступление в письменном виде объемом около десяти тысяч иероглифов под заголовком: «Ощущения и размышления, а также критические соображения относительно предотвращения «левизны». В этом своем выступлении я писал, что «необходимо начать обобщать опыт и уроки этих двадцати лет (1978–1998 гг.)»; необходимо точно так же, как это было сделано в случае с появлением предыдущих «решений по истории партии», создать третье по счету «решение по истории» партии; «вопрос в том, произойдет ли это стихийно или все-таки под организованным руководством; окажется ли этот документ материалом для сведения и для обсуждения во внутрипартийном порядке или все-таки будет позволено органам печати, средствам массовой информации развернуть его обсуждение? По сути дела, очень много дискуссий проходит вне установленных рамок; немало издается и книг, и журналов. Когда речь идет об изучении истории, нельзя создавать запретные зоны…