Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

в настоящее время не стоит торопиться и горячиться и затевать всесторонние реформы, осуществлять реформу политической структуры или системы, а следует доложить обо всем Дэн Сяопину. Ху Цяому впоследствии сказал еще, что он и не знал о существовании этого документа, что документ этот и не проходил через секретариат. При таких обстоятельствах оставалось только поговорить с Дэн Сяопином, рассказать ему, что документ прошел через секретариат, и только после этого он не стал сердиться. И вот тогда-то и было заключено соглашение: пока документ не рассылать. (Этот случай тоже связывали с обвинением Ху Яобана в том, что он «хочет создавать свой авторитет» как единственного первого по рангу руководителя.)

[Мао Цзэдун исходил из необходимости соединения партийного и государственного аппарата. Государственный механизм был для него неотъемлемой частью системы власти партии над страной. В случае необходимости, допускал Мао Цзэдун, государство должно было выглядеть как нечто отдельное от партии. Но и это следовало делать в интересах партии. А партия, как считал Мао Цзэдун, — «это я».

После смерти Мао Цзэдуна стало очевидно, что сохранять прежнюю политическую систему на необозримо длительное время не удастся. Следовательно, приходилось признать правоту мысли о необходимости отделения государства от партии. Дэн Сяопин даже выступил с этой идеей.

Однако на практике ничего не было сделано. Это — характерная черта стиля Дэн Сяопина. Он был способен иной раз говорить правильные вещи, но, когда дело доходило до их осуществления, мог откладывать все на неопределенное время.

После выступления Дэн Сяопина прошло три года. Ху Яобан выдвинул совершенно конкретные предложения, направленные на разделение функций партии и государства.

При этом речь шла об одновременном осуществлении политических и экономических реформ.

Чжао Цзыян хорошо разбирался в менталитете Дэн Сяопина и предлагал Ху Яобану не настаивать на одновременном проведении реформ и в политике, и в экономике.

При этом Чжао Цзыян исходил из того, что такого рода вопросы лучше сначала доложить Дэн Сяопину, а затем уже говорить о них внутри партии.

Действительно, впоследствии пришлось доказывать Дэн Сяопину, что это — не личная инициатива одного лишь Ху Яобана, а предложения, одобренные секретариатом ЦК КПК.

Только тогда Дэн Сяопин успокоился и не стал наказывать за такую инициативу.

Правда, это дорого обошлось Ху Яобану, так как его недоброжелатели представили все это Дэн Сяопину как очередную попытку Ху Яобана начать выступать в роли первого руководителя партии.

И в самом деле, Ху Яобан мог быть таким руководителем, и данная инициатива была шагом реального первого по праву и по достоинству руководителя партии. Именно это и не понравилось Дэн Сяопину. Но Ху Яобан не мог поступить иначе, ибо он исходил из необходимости одновременно осуществлять и политические, и экономические реформы; с точки зрения Ху Яобана, этого требовали интересы народа, страны, и это было так. И в этом случае Ху Яобан оказался впереди всех руководителей партии, включая и Дэн Сяопина.

Таким образом, Дэн Сяопин был вынужден еще в 1980 г., а может быть, в 1980 г. он только и мог выступать с предложением о разграничении функций партии и государства, а затем забыть об этом, а далее с подозрением отнестись к тому, кто выступил снова с этим предложением. В конечном счете все было положено под сукно, и на том Дэн Сяопин успокоился. Хотя в дальнейшем это явилось еще одним поводом для отстранения Ху Яобана.

К этому можно добавить, что при всей осторожности Чжао Цзыяна и при всей его ориентации на мнение Дэн Сяопина, когда пришла пора самому Чжао Цзыяну быть генеральным секретарем ЦК КПК, он, очевидно, понял, что без выдвижения такого рода предложений не обойтись. В итоге Чжао Цзыян сделал решительные шаги по пути к демократизации и поплатился за это своим постом. А Дэн Сяопин санкционировал не только отстранение Чжао Цзыяна от должности генерального секретаря ЦК КПК, но и применение вооруженных сил против невооруженных демонстрантов на площади Тяньаньмэнь в Пекине в июне 1989 г. — Ю.Г.]

В 1984 г. был созван 3-й пленум ЦК КПК 12-го созыва. Сначала определенной темы для обсуждения на пленуме не было. Впоследствии пришла мысль о двух темах: или все-таки обменяться мнениями о реформах, или о докладе о задачах на год, поставить семь-восемь вопросов. Дэн Сяопин считал, что существуют трудности, связанные с программой реформ; поэтому он считал необходимым говорить о первом из упомянутых мной вопросов. И это именно и был поворот на сто восемьдесят градусов. Одновременно я заручился поддержкой Чжао Цзыяна и внес 12 предложений, подробно высказался по этим темам, и о программе я тоже поговорил с Чжао Цзыяном. По сути дела, я хотел поговорить о некоторых теоретических вопросах. Тут предстояло объединить второе, третье, четвертое предложения. На темы теории тоже ведь нельзя говорить слишком много. Я никогда не был согласен с утверждением о том, что «осмысливать ситуацию и делать выводы следует, исходя из состояния цен на товары»; иными словами, что «теория должна быть следствием состояния цен на товары». Чжао Цзыян выдвинул тезис: «Цены на товары — это ключ к реформам». В результате неоднократного обсуждения вопросов мы изменили эту установку на следующее положение: «Цены на товары — это ключ к успеху или к поражению реформ». С этим докладом все были согласны. В устах всех это стало «политэкономией социализма» в ее китайском издании или китайским изданием «политэкономии социализма». (Ху Яобан всегда, с начала и до конца, со всей решительностью поддерживал выступление Дэн Сяопина в 1980 г. Речь в нем шла о том, чтобы осуществлять всесторонние реформы, реформы и экономического, и политического характера; при этом имелось в виду, что следовало продвигаться одновременно и в том и в другом направлении. Проблема возникла тут именно из-за того, что по этому коренному, или основному, или главному, вопросу существовали противоречия между «двумя старцами». Одновременно и «двое вельмож из царства левых» фактически вцепились в старые шаблоны, насмерть стояли за отжившие догмы. Например, они полагали, что если кто-то нанял семь наемных работников, то это уже и называется осуществлением капитализма. Они считали, что главное состоит в том, чтобы пропагандировать идеалы коммунизма и тому подобное. Они вовсе не были согласны с курсом на реформы и открытость. Они постоянно и всегда были готовы при каждом представлявшемся им удобном случае или возможности, как говорится, поднимать ветер и гнать волну. Они также выискивали все щели в отношениях между «двумя старцами», искали лазейки и пользовались ими для того, чтобы давать или вбрасывать ложные сведения о ситуации и благодаря этому добиваться успеха