Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

то, что Ху Цяому предложил, чтобы я написал «Лушань хойи шилу», то есть «Подлинные протоколы совещания в Лушане», и оказал в этом помощь. 4 апреля Ху Цяому был тронут, ознакомившись с моими пояснениями и соображениями к его статье «Почему Китай на протяжении двадцати лет был в положении, когда совершались ошибки левоуклонистского толка». [Непонимание тогда вызвало то, что он употребил термин «Китай», а не термин «КПК».] Создавалось впечатление, что Ху Цяому думал некоторым образом изменить сложившееся о нем представление. А вот действительно ли он изменился, это нужно было определить после внимательного ознакомления с его словами и делами.) Вслед за тем я рассказал Ху Яобану о своей поездке в США. При этом я упомянул, что не только очень многие студенты, обучавшиеся в США, но и ученые, изучавшие Китай, интересовались его положением. Мы довольно много говорили о положении в США и о моих взглядах. Например, говорили о том, что с точки зрения истории США в одно и то же время и не имеют никаких традиций, и имеют традиции; у них есть особенности, которые присущи им как стране иммигрантов; для них существует и проблема поочередного нахождения у власти двух политических партий; в США с уважением относятся к личной свободе человека и к вопросу о равноправии людей; мы говорили и о положении в сфере жизни общества и социальных гарантий; говорили о процессе социализации капитала, придания капиталу общественного характера; о политике в налоговой области; о проблеме черных и т. д. Будучи в Гарварде, я жил в доме у Эзры Вогеля, автора книги «Является ли Япония номером один?». Я встречался с Лю Биньянем, который жил там же. Лю Биньянь побывал с лекциями более чем в сорока университетах и был намерен издавать журнал. Я советовал ему лучше сохранять связи с Китаем. (Это издание потом так и не состоялось.) Я также высказал свое мнение об американской демократии. Я рассказывал о посещении многих музеев, о том, что видел памятник Марксу в полный рост, о том, что на Западе Маркса рассматривают как основоположника экономической школы.

После того как закончил свой рассказ, Ху Яобан остановился на десяти вопросах. Я тогда же сделал в своем дневнике следующую запись: «Говорил о десяти расхождениях; ключ — это так называемое желание «самого себя утвердить на месте первого руководителя»; бикфордов шнур или то, что привело к взрыву, это формулировки: «был согласен с тем, чтобы все ушли», а «сам хотел уйти только наполовину». (Тут имелся в виду диалог между двумя людьми.) Вот таким было мое тогдашнее впечатление. (Таковы ли были факты, оценку или ответ на этот вопрос даст история.)

[За десять дней до смерти, спустя два года после отстранения от поста генерального секретаря ЦК КПК, Ху Яобан продолжал размышлять о причинах того, за что его сняли. Он приходил к выводу о том, что его недруги считали, что он хотел стать «первым руководителем» и был согласен на уход Дэн Сяопина. Таким образом, Ху Яобан остался в убеждении, что единственной причиной его устранения была уверенность Дэн Сяопина в том, что Ху Яобан допускал его, Дэн Сяопина, уход с политической сцены. — Ю.Г.]

Первый вопрос. Вопрос о Хуа Гофэне. (В 1962 г. Ху Яобан на протяжении короткого времени находился на низовой работе в провинции Хунань, где выполнял обязанности первого секретаря сянтаньского окружного комитета КПК; таким образом, в его жизни был краткий период, когда у него было общее дело с Хуа Гофэном. В партийной школе ЦК КПК он также сотрудничал с Хуа Гофэном. Ху Яобан довольно хорошо знал этого человека. В свое время или тогда, когда в среде высшего руководства обсуждали вопрос о Хуа Гофэне, Дэн Сяопин полагал, что Хуа Гофэн был из тех, кто взлетел наверх на вертолете, на летательном аппарате с вертикальным взлетом, что Хуа Гофэн и родом был из бунтарей периода «культурной революции». Ху Яобан, со своей стороны, считал, что) Главная проблема Хуа Гофэна заключается в том, что он действовал, навязывая формулу «два абсолютно», или курс на «абсолютное повиновение» (то есть: «все, что отвечает идеям Мао Цзэдуна, мы энергично поддерживаем; всему тому, что соответствует идеям Мао Цзэдуна, мы оказываем полную поддержку. Это еще именовалось: «два во всем». — Ю.Г), а также вопрос о культе личности. Во всем этом Хуа Гофэн оказался под воздействием группы сюцаев, или псевдоученых мужей, борзописцев, которые группировались или кучковались возле Ван Дунсина. Решая вопрос о Хуа Гофэне, не нужно слишком торопиться и слишком нервничать. Тут нужно смотреть на вопрос несколько шире. Тут лучше сохранить его в составе политбюро ЦК партии, не нужно чернить его образ. К тому же тогда, когда разгромили «четверку», Хуа Гофэн и Ван Дунсин все-таки сыграли при этом важную роль. (Взгляд Ху Яобана получил общее одобрение. Ху Яобан произнес на эту тему очень длинную речь. Пэн Чжэнь в этом случае особенно хвалил его: «Это он очень хорошо сказал». Когда решали вопрос о Хуа Гофэне, проект решения представил Ху Цяому. Но этот проект прошел правку Ху Яобана, который сделал формулировки относительно мягче. После того как Хуа Гофэн был снят с поста, он и сам тоже так никогда и не высказывался слишком резко.)

[Здесь раскрывается подоплека событий, связанных с именем Хуа Гофэна. В последние годы жизни Мао Цзэдун выбрал именно Хуа Гофэна в качестве своего преемника. Мы уже говорили о том, что после смерти Мао Цзэдуна Хуа Гофэна называли «мудрым вождем»; в этом содержался и намек на преемственность, ибо Мао Цзэдун при жизни был «великим вождем», и в то же время намек на отличие одного вождя от другого. Здесь соблюдались традиции КПК при Мао Цзэдуне и его последователях: система вождя для всех первых руководителей партии, но для каждого свой титул.

Хуа Гофэн после смерти Мао Цзэдуна занимал все четыре важнейших руководящих поста: главнокомандующего всеми вооруженными силами, то есть председателя военного совета ЦК КПК; первого по рангу руководителя партии, председателя ЦК КПК; главы государства, председателя КНР; главы правительства, премьера Государственного совета КНР.

При этом Хуа Гофэн после ряда колебаний сумел встать на сторону старых руководителей и был на стороне маршала Е Цзяньина в момент ареста «четверки».

Через некоторое время стало очевидно, что Хуа Гофэна следовало заменить, однако по этому вопросу возникли разногласия.

Дэн Сяопин исходил прежде всего из того, что Хуа Гофэн «взлетел вверх как самолет с вертикальным взлетом» или «как вертолет». С точки зрения Дэн Сяопина,