Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Яобан прежде всего говорил о необходимости расковать мышление, то есть освободиться от догм периода правления Мао Цзэдуна. Далее он полагал, что истину следовало искать, опираясь на факты. И в этом он был за отход от практики времен Мао Цзэдуна. Таким образом, на первый план у Ху Яобана выходила необходимость разрыва с маоцзэдуновским прошлым и постоянного поиска решения реальных проблем в опоре на исследование фактов или реальной действительности. Никакая «теория» или никакие «идеи» Мао Цзэдуна не должны были, согласно мысли Ху Яобана, мешать решать реально существующие проблемы. Нацеленность на решение этих проблем должна была стоять на первом месте. Что же касается сплоченности, а Ху Яобан предпочитал говорить не о стабильности, а о сплоченности, то она должна была выступать лишь в качестве средства, помогающего продвигаться вперед; сама сплоченность или сама стабильность хороша оказывалась лишь тогда, когда ее достигали с единственной целью продвижения вперед. Если стабильность не содействовала продвижению вперед, то в ней не было смысла. Более того, она оказывалась вредной. Стабильность или сплочение Ху Яобан видел лишь как условие продвижения вперед. Он был против застоя, топтания на месте, ссылок на необходимость сплочения или стабильности в целях обоснования отказа от обновления, от демократизации, от перемен и в сфере политики, и в области экономики. В этом было одно из главных, если не главное идейно-теоретическое и политическое расхождение между Ху Яобаном, с одной стороны, и Дэн Сяопином, с другой стороны.

Важно отметить, что Ху Цили «приглянулся» Дэн Сяопину и тот выдвинул его в качестве возможного будущего преемника Ху Яобана, очевидно учитывая позицию Ху Цили, который пытался говорить и о стабильности, и о стремлении к истине в опоре на факты. Дэн Сяопина это устраивало больше, чем позиция Ху Яобана, для которого приоритетом должна была пользоваться установка на поиск истины в опоре на факты, а вопрос о стабильности можно было считать относительно второстепенным. Иными словами, Ху Яобан считал необходимым основываться на реальном положении, решать реальные проблемы, а не заботиться в первую очередь о сохранении самого себя у власти в партии и в стране. В этом было коренное отличие Ху Яобана от Дэн Сяопина, — Ю.Г.]

За всю мою жизнь были два случая, когда дело касалось двух человек и когда я пошел на сделку с совестью. В первом случае речь шла о Су Цзине. После бунта в Нинду на протяжении длительного времени существовали сомнения, и только в 1942 г. он был принят в партию. Во время «культурной революции» меня восемь раз пытались вынудить дать показания относительно Су Цзиня. Но тогда я сказал лишь то, что у него были недостатки, связанные с пониманием проблем, со сферой идеологии. Во втором случае речь шла о Сян Нане. После 1959 г. его объявили или отнесли к числу оппортунистов. Во время проведения кампании за выживание, за принятие срочных мер в целях спасения в Яньани в главном политуправлении не выявили ни одного агента. В прошлом расследование по этому вопросу проводили неоднократно. Разыскали и привлекли несколько человек, которые были абсолютно чисты, у которых в прошлом не было никаких неясностей или проблем, вопросов к ним. Их начали допрашивать, выбивать из них показания. И тогда все они признались во всем, чего от них требовали. Когда председателю Мао Цзэдуну доложили о результатах, когда он ознакомился с докладом по этому делу, он высказался по этому вопросу и изложил свой взгляд на движение под лозунгом спасения или выживания (в то время Мао Цзэдун все еще прислушивался к тому, что ему внушали другие люди), и только тогда появился сформулированный в виде документа из девяти пунктов курс под общим лозунгом: никого не убивать, большую часть не хватать, не арестовывать. В свое время в Яньани у меня сложились очень хорошие отношения с Тао Чжу и Ван Хэшоу; нашу троицу тогда даже называли «трое братьев из Персикового сада». (В свое же время Ху Яобан в разговорах с Ван Хэшоу высказывал свои сокровенные мысли, а потом во время заседания с обсуждением образа жизни Ху Яобана в 1987 г. Ван Хэшоу выложил перед всеми все это, из-за чего Ху Яобан был очень расстроен и сильно переживал.)

[Ху Яобан казнил себя за два случая, когда он не помог невинным людям ходе политических кампаний внутри партии.

Он считал правильным курс на то, чтобы никого не убивать, большую часть не арестовывать. В «культурной революции» он видел нарушение Мао Цзэдуном этого, в свое время одобренного им самим, принципа.

Ху Яобан переживал, когда кто-либо из его друзей в корыстных целях выносил на публичное осуждение сокровенные разговоры в частном порядке.

Можно отметить, что на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва были реабилитированы два самых высокопоставленных руководителя КПК, загубленных Мао Цзэдуном, доведенных им до смерти. Это были Пэн Дэхуай и Тао Чжу. Именно они были теми людьми, с которыми Ху Яобан либо подчеркивал свою близость, как в случае с Тао Чжу, либо близость с теми, кто входил в их круг, как в случае с Хуан Кэчэном, близким соратником Пэн Дэхуая. — Ю.Г.]

Нужно заново обдумать вопрос о том, что означает быть и оставаться человеком. В этом смысле я с большим уважением отношусь к Чжан Чжичжуну и преклоняюсь перед ним. В те времена, когда после великой революции и победы в войне сопротивления Японии дважды произошел раскол между Гоминьданом и КПК, Чжан Чжичжун дважды представлял Чан Кайши послания объемом в десять тысяч слов, то есть объемные документы, и выражал свое резкое несогласие с этими расколами. После событий 1949 г. он не критиковал Чан Кайши. Пожалуй, во время «великого скачка» однажды он поднимался на трибуну над Воротами небесного спокойствия, то есть над воротами Тяньаньмэнь, и в лифте встретился с председателем Мао Цзэдуном. И тогда Чжан Чжичжун сказал Мао Цзэдуну: «Председатель, ты продвигаешься слишком быстрыми темпами, за тобой просто никак не поспеть». Надо бы создать телесериал о Чжан Чжичжуне.

[Примером для себя Ху Яобан считал человека, который всегда оставался на принципиальных позициях. В частности, он полагал достойным возражение Мао Цзэдуну относительно «великого скачка». — Ю.Г.]

Обстановка в целом очень сильно тревожит. Наблюдается падение нравов, люди деморализованы, цены только растут, экономика стала самым важным звеном (самой важной проблемой). Стиль партии не нормален, некоторые партийные работники делают совершенно недопустимые вещи, бесчинствуют, безобразничают, правды не говорят, не поддерживают единство народа, и тут самое важное — это говорить правду.

[Спустя год после