Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Ху Яобан считал, что главное то, как тот или иной деятель относится к теоретическому и практическому или практическо-политическому наследию Мао Цзэдуна. Хуа Гофэн во всем полагался на оставленные Мао Цзэдуном указания, на его теоретическое наследие. Возможно, Хуа Гофэн и допускал, что на практике нужно действовать как-то иначе. Но в реальной жизни проявлялось только стремление Хуа Гофэна идти под знаменем Мао Цзэдуна. Именно с этим не был согласен Ху Яобан.

Вероятно, в этом и состояли принципиальные расхождения между Ху Яобаном и Дэн Сяопином, который считал, что интересам партии и государства, даже интересам страны и народа отвечало сохранение имени и портрета Мао Цзэдуна на главной площади Пекина. Критика некоторых сторон деятельности Мао Цзэду на представлялась Дэн Сяопину делом второстепенным.

Далее, Ху Яобан при решении вопросов о судьбе того или иного че ловека был очень осторожен.

Например, он предлагал не смещать Хуа Гофэна сразу и полностью; в пользу Хуа Гофэна, по мнению Ху Яобана, говорили два обстоятельства.

Во-первых, у него были заслуги в деле устранения с политической арены «четверки». Ху Яобан учитывал, что на практике Хуа Гофэн содействовал ликвидации значительной части «наследия» Мао Цзэдуна.

Во-вторых, следовало учитывать, что Хуа Гофэн оказался под воздействием некоторых сил, которые в гораздо большей степени, чем он сам, представляли собой опасность продолжения движения «курсом Мао Цзэдуна».

Важно подчеркнуть, что к таким силам Ху Яобан относил прежде всего Ван Дунсина. Ван Дунсин был при Мао Цзэдуне всесильным фактическим начальником его охраны и начальником канцелярии ЦК КПК, управления делами ЦК КПК. Практически это был орган, который распоряжался судьбами руководителей партии. Именно в ведении Ван Дунсина после смерти Кан Шэна находились подразделения, создававшие и разрабатывавшие «дела» руководителей КПК, которых репрессировали во время «культурной революции». С большим трудом Ху Яобану удалось добиться передачи этих «дел» в ведение организационного отдела ЦК КПК. Иными словами, столкнулись две позиции — Ху Яобана, ратовавшего за реабилитацию пострадавших во время «культурной революции», и Ван Дунсина, препятствовавшего полной и окончательной реабилитации пострадавших.

Хуа Гофэн попал под воздействие Ван Дунсина.

Мало того, при Ван Дунсине был и «мозговой центр», который снабжал Хуа Гофэна идеями. В частности, по рекомендации упомянутого мозгового центра, отражавшего точку зрения Ван Дунсина, Хуа Гофэн и предложил всей партии и всей стране после смерти Мао Цзэдуна во всем продолжать следовать его теории и практике.

Все это было важно, с точки зрения Ху Яобана. Он хотел, чтобы все это учитывалось и чтобы переход Хуа Гофэна на иные роли осуществлялся неуклонно, но плавно и постепенно. — Ю.Г]

Второй вопрос. Решение вопроса о «четверке». Все единодушно были согласны с тем, чтобы суд над ними был публичным. В самом начале кое-кто настаивал на том, чтобы приговорить Цзян Цин, Чжан Чуньцяо непременно к смертной казни, и приговор немедленно привести в исполнение. Маршал Е Цзяньин и я, а также Чжао Цзыян, выступили против этого. Маршал Сюй Сянцянь был решительно против этого. Чэнь Юнь сказал, что если я проголосую против, то это нужно зафиксировать в деле. Тогда те, кто настаивал на смертной казни, тоже согласились с общим мнением.

[Думается, что картину того, что происходило, можно представить себе следующим образом.

Когда высшие руководители партии решали вопрос о том, как поступить с «четверкой», позиции разошлись.

Кстати, судьба этих лиц и приговор им определялись не судом, а совещанием ряда тех, кто обладал реальной властью в КПК.

Ху Яобан, Чжао Цзыян и маршал Е Цзяньин высказались против смертной казни. Именно в этом вопросе проявились главные противоречия.

Чэнь Юнь, Дэн Сяопин выжидали и могли и не возражать против смертной казни.

Чэнь Юнь даже угрожал Ху Яобану и возлагал на него ответственность, подчеркивая, что для истории важно зафиксировать документально, что Ху Яобан был против смертной казни. — Ю.Г.]

Третий вопрос. Принятие решения о «тех, кого относили к трем категориям». Вопрос о том, как подходить к делу, мягко, снисходительно, проявляя снисхождение, или строго, сурово, дебатировался вплоть до проведения упорядочения партии в 1983 г. В некоторых провинциях противоречия были очень острыми. Например, в Шаньдуне, Гуанси, Цзянси, Хунани, во Внутренней Монголии и т. д. Ведь если бы вопрос не удалось решить должным образом, могли бы возникнуть волнения, беспорядки, смута. Я поставил заслон на пути тех, кто ратовал за чрезмерную резкость; я настаивал на том, чтобы подходить к решению вопроса хладнокровно, на трезвую голову; в особенности в тех случаях, когда речь шла о первых руководителях некоторых провинций, которые в истории имели заслуги; тут тем более требовалось проявлять осторожность и осмотрительность, и тут предпочтительнее было подходить к решению вопросов мягко и проявляя снисхождение. (Ху Яобан говорил о Лю Цзяньсюне, Лю Цзыхоу, Ли Сюефэне, Бай Жубине и о ситуации в случаях с другими людьми.) В высшем эшелоне имела место дискуссия и споры по вопросу о том, сохранять их или не сохранять. Однажды во время заседания комиссии по проверке партийной дисциплины ЦК КПК Чэнь Юнь сказал, что «культурная революция» возникла в особых исторических условиях. Я был совершенно согласен с этим. Я ухватился за эту мысль и стал всемерно развивать ее.

[Здесь проявился осторожный подход Ху Яобана к решению персональных вопросов, а также его способность быстро обращать в свою пользу высказывания того или иного «старца». — Ю.Г.]

Четвертый вопрос. Проблема очищения от «духовного загрязнения». Ху Цяому, Дэн Лицюнь все время выступали против Чжоу Яна, Ся Яня и Ба Цзиня, полагая, что эти трое и есть главари «либерализации», считая, что они обладали слишком большим влиянием. Я всегда сдерживал такой подход, полагая, что этих троих ни в коем случае нельзя подвергать упорядочению или репрессировать, с ними нельзя расправляться. (Общеизвестно как эти «двое вельмож из царства левых» расправлялись с Чжоу Яном и Ван Жошуем, используя вопрос о «расхождениях, отчуждении, диссимиляции, расподоблении». Впоследствии эти двое побудили Дэн Сяопина действовать, и тогда на 2-м пленуме ЦК КПК 12-го созыва и было положено начало трудностям, было начато восстание, то есть кампания за очищение от духовного загрязнения.) В свое время я критиковал Ван Чжаого, говоря, что ему не следовало бы выступать с речью: «Ты ведь не знаком даже с историей жизни Чжоу Яна; для чего же ты и с какой целью ты выступаешь с речью». А Ху Цяому еще и подготовил