Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

- Признаёшься ли ты, что снюхался с тёмной силой и предал Господа нашего с Его сыновьями? — инквизитор на всякий случай изменил формулировку вопроса.

- Нет, — уже увереннее ответил Юрбен, почувствовав поддержку сограждан. — Не в чем мне признаваться.

- Признаёшься ли ты, что отринув Триединого, поклоняешься идолам и нечистой силе? — усилил натиск отец Бонифас.

- Нет! В этом я невиновен! — выкрикнул трактирщик с безумной надеждой во взоре.

- Значит, упорствуешь, — разочарованно протянул примас и сделал знак палачам. — Начинайте.

Храмовники ловко подмотали верёвку, и Юрбен повис прямо над булькающим котлом. Вода клокотала у несчастного под ногами, обдавая горячими брызгами голые пятки. Трактирщик задёргался, завопил, но братья уже дали вороту обратный ход. Несчастный рывком опустился ниже, поджал колени к животу, но долго удержать их не смог. Ещё оборот, и над площадью пронёсся пронзительный вопль — Юрбен погрузился в кипяток по колено.

Снова загрохотал ворот, но на этот раз, монахи, повинуясь знаку полномочного примаса, прокрутили рукоятку назад. Трактирщик выл на одной высокой ноте, и связных слов уже не произносил. Отец Бонифас с интересом рассматривал, как вздувается волдырями покрасневшая кожа. Потом, улучив момент, когда Юрбен прервался на судорожный вдох, произнёс вкрадчивым голосом:

- Святая Церковь справедлива и не чужда милосердия. Признайся в своих злодеяниях, покайся перед Господом и будешь прощён.

Ренард закусил губу. Он очень переживал за трактирщика, тот ему напоминал Симонет, только в мужском обличии.

- Ну признайся, признайся, что тебе стоит, — шептал юный де Креньян, сам не осознавая того, что говорит вслух. — Триединый добр, он простит. Вот и отец Бонифас обещал, уж священник-то не обманет. Признайся…

Наконец, с опозданием, Юрбен понял, что ему предлагает церковник, и снова задёргался в петле. Но на этот раз от кивков, которыми он выражал согласие.

- Признаюсь, признаюсь! — завопил он. — Простите меня, во имя всего святого! Я больше не буду!

- Признаёшься в непотребной ереси? — примас повысил голос, чтобы все его слышали.

- Да!!

- Признаёшься в запретной тёмной волшбе?

- Да!!!

- Признаёшься в убийстве шести постояльцев с целью незаконной наживы?!

- Да, да, да!!! Но я всё могу объяснить, — выкрикнул Юрбен и зарыдал.

Ренард выдохнул с облегчением и смахнул с уголка глаз слёзы. Всё закончилось хорошо. Трактирщик смирился и покаялся, теперь его простят. Словно в подтверждение послышался торжествующий голос священника.

- Все мы не без греха! Святая церковь услышала тебя и дарует прощение...

Ренард улыбнулся от радости за несчастного толстяка и совершенно по-детски хлюпнул носом.

- … прощение и быструю смерть! — закончил отец Бонифас и повелительно взмахнул рукой.

Храмовники просто отпустили ворот. Тот загрохотал, закрутился, верёвка заструилась вниз. Плеснуло. Душераздирающий крик заставил загудеть колокола на ближайшей колокольне. На площади разлилась мёртвая тишина, которую разрывали звуки рвоты. Мальчиков из благородных семей вытошнило почти всех, да и не каждый взрослый смог удержаться.

Ренарда не вырвало лишь потому, что он уже насмотрелся с утра, но поводов для гордости было мало. Сейчас его обуревали совсем другие эмоции, а от наплыва противоречивых мыслей пухла голова.

***

Дорогу назад Ренард не помнил, настолько погрузился в себя. Его наивные детские понятия перемешались, перевернулись с ног на голову, а потом упали набок и пошли кувырком. Что хорошо, что плохо? Кто добрый, кто злой? Какой бог истинный, а какой ложный. Столько вопросов и ни одного ответа.

Можно, конечно, спросить у взрослых, но он уже и сам взрослый, вон, отец лично признал. Да и какой смысл спрашивать, когда все они врут? Мать запретила рассказывать о древних богах и называет Триединого всепрощающим. Симонет умолчала про страшных иных, отделавшись баснями о домовёнышах. Отец? Отец, пожалуй, ему никогда не врал. Но старший де Креньян не желал разговора, он ехал такой же задумчивый и молчаливый, как сын.

Когда вернулись, отец без подробностей рассказал, зачем его вызывали, и ушёл спать. А их подавленный вид сочли за переживания о судьбе дофина и посягательстве на истинную веру.

Полномочный примас не обманул, и вскоре к ним действительно наведался отряд храмовников во главе с отцом-дознавателем. Не тем, что тогда приходил в таверну, но замашки у него были такие же. Он долго шнырял по округе вместе с отцом Онезимом, совался в каждый двор, разговаривал с каждым местным жителем — всё выискивал признаки тёмной волшбы. Но обошлось, не нашёл. А тётка Клодина на время пропала. Церковникам сказали, что на юг подалась, проведать дальних родственников.

Впрочем, не везде инквизиторские проверки протекали так гладко и без последствий для местных жителей. В соседнем графстве нашли ведунью и сожгли её у столба, а ещё одну ведьму попросту утопили. Но опять же, по слухам. Ренард предпочитал подробностей не узнавать, ему хватило приключений в городе.

Постепенно всё улеглось. Дознаватель уехал, оставив наказы отцу Онезиму. Отряд храмовников разместился на постой у жителей Фампу, похоже, на длительный, а через какое-то время и повитуха вернулась. Молодой де Креньян попереживал-попереживал, да и успокоился. Сомнения в благости и всемилости Триединого остались, но Ренард их загнал глубоко в душу и старался об этом не думать. А камушек, подаренный Симонет, он спрятал в холщовый мешочек и носил так, чтобы никто не увидел.

Жизнь возвратилась в прежнее привычное и спокойное русло. К Ренарду вернулись жизнелюбие и безмятежность, вернулись мечты о рыцарских подвигах и приключениях. Но юноша не просто мечтал, он продолжал фехтовать, скакать и охотится, подготавливая себя к военной стезе. Даже выпросил у отца настоящий меч — трофейный кальцбалгер из прошлого — и с тех пор с ним расставался только ночью, когда ложился спать.

Время текло незаметно. К четырнадцати годам Ренард вытянулся, раздался в плечах и стал выглядеть старше своего возраста. Жильбер окончательно превратился в зануду и скопидома, а Ивон с Элоиз, наоборот, расцвели, преобразившись в юных красавиц, и всё чаще стали заглядываться на мальчиков. Естественно, не на деревенских.

Молва о свежести и красоте сестёр де Креньян быстро облетела округу и в претендентах на их руку и сердце недостатка не сказывалось. В поместье регулярно наведывались гости, устраивали смотрины, но о свадьбе пока речь не заходила.

А может, и заходила, но прошла мимо ушей Ренарда, у него хватало забот.

Глава 7

Развлечений в деревне всегда