Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

и имеете право знать. Знать, кто виноват, и кому мы все обязаны спасением дофина, — толстяк выдержал торжественную паузу (больше для того чтобы отдышаться) и продолжил: — Святые отцы, вот кто истинные герои Бельтерны! Они раскрыли заговор в последний момент и отстояли продолжателя королевского рода!

Церковники горделиво вскинули головы, очевидно, ждали от людей восхвалений, но народ был слишком напуган. Со стороны простолюдинов раздалось несколько разрозненных хлопков, прозвучало жидкое «Славься!», всадники же и вовсе промолчали. Ждали, чем представление закончится.

- Отец Бонифас, продолжайте, прошу вас, — наместник посчитал свою миссию исчерпанной, передал слово белорясому и, тяжело отдуваясь, вернулся в кресло.

- Братия и верные сыновья Святой Церкви! — голос клирика зазвенел, многократно отражаясь пронзительным эхом. — Рад видеть единодушие, с которым вы откликнулись на её призыв!

Вообще-то, все откликнулись на призыв наместника, по факту считай короля, но, по здравому рассуждению, тему никто не поднял. Неясно пока, ни кто такой отец Бонифас, ни глубина его полномочий. Впрочем, этот вопрос недолго оставался закрытым.

- Сам-то ты, кто? — крикнул самый нетерпеливый из всадников.

- Я? Полномочный примас, назначенный Верховным Советом Пресвятой Церкви, — с понимающей улыбкой ответствовал отец Бонифас. — А имя моё, вам уже известно.

Яснее не стало, а церковник между тем продолжал:

- Все вы знаете благочестие святых отцов, их бескорыстие…

Заливисто заржал чей-то конь, промеж дворян пробежал мимолётный смешок, даже старший де Креньян дёрнул уголком рта, с трудом сдержав улыбку. Младшему не удалось, и он низко склонился, изо всех сил стараясь выгнать из головы образ преподобного Онезима.

Отец Бонифас вздрогнул, как от пощёчины, грозно нахмурился… Но не животное же наказывать. И церковнику ничего не осталось делать, как только возобновить пылкую речь.

- … преданность вере, стране и короне. Церковь Триединого предложила государю свою безвозмездную помощь и по соизволению Его Величества учредила Святую Инквизицию…

- Проклятые литалийские штучки, чтоб им пусто было, — проскрежетал мужской голос у Ренарда за спиной.

Младший де Креньян обернулся, но так и не понял, кто именно это сказал — лица дворян выражали одинаковое недовольство.

- Святую Инквизицию, — повторил отец Бонифас, добавив в голос торжественности, — которая призвана обороть тёмные силы и защитить подданных Его Величества от происков всякой нечисти. Призываю вас присоединиться к этой борьбе и оказать благочестивой братии посильную помощь. О размере этой помощи вам сообщат отдельно. Вскоре в ваши вотчины приедут специальные комиссии из числа братьев ордена Храма и представителей Святого Дознания, они проведут тщательнейшее расследование. Выявленных еретиков ждёт показательная казнь, сочувствующие им личности будут приравнены к еретикам и тоже караться.

Благородные зашептались. Если о Литалийской Святой Инквизиции знали давно, то про орден Храма и Святое дознание сейчас многие услышали впервые. И хорошего от таких новостей ждать не приходилось, вон уже о дополнительных поборах речь зашла. Вдобавок никто не обрадовался тому, что святая церковь усилила влияние на короля и обрела новые силы. Церковники и без того наглые, а теперь вообще всякий страх потеряют. Вслух, конечно, этого никто не сказал, но фразы незримо витали в воздухе.

- А теперь я приведу доказательство необходимости такого решения, — провозгласил полномочный примас и простёр руку в сторону эшафота.

Все как один повернули головы, а там уже разворачивалось действо. Братья в чёрных рясах споро натаскали дров, сверху установили треногу, на которую водрузили большущий котёл. Пока одни раздували огонь, другие подогнали телегу с бочкой и принялись наполнять посудину водой. На эшафоте двое монахов возились с блоками и верёвкой. Один выбирал слабину, второй зачем-то мастерил петлю на конце.

Ренард пока не понимал, что они делают и для чего. Ну не суп же собрались варить, для супа верёвка же не нужна.

Когда де Креньян говорил сыну «в своё время узнаешь», он просто хотел уйти от ответа и даже не предполагал, что это время наступит так скоро.

Пока все отвлеклись на непонятные приготовления церковников, на площадь строем выбежали городские стражники и частой цепью выстроились перед толпой горожан. Вторая такая шеренга, только уже из храмовников, оцепила эшафот, после чего на помост выволокли дядюшку Юрбена, в одних исподних штанах и босиком.

Бедняга едва держался на ногах и мелко дрожал всем своим толстым телом. Лицо покрывали кровоподтёки, губы были разбиты, правый глаз полностью заплыл. Он затравленно оглядел толпу и протянул к людям руки в мольбе о помощи. Руки ему тут же заломали за спину чернорясые братья.

Простой люд взволнованно ахнул, толпа колыхнулась — многие знали дядюшку Юрбена. Стражники напряглись, упёрлись покрепче ногами, готовясь сдерживать натиск, но не пришлось. Полномочный примас всех успокоил словами.

- Одумайтесь, люди! — гаркнул он во весь голос. — Вспомните, что я говорил о ереси, еретиках и сочувствующих! Святая церковь всепрощающая, но Инквизиция твёрдо стоит на страже веры, а это еретик и тёмный колдун, повинный в убийстве шести человек!

На этот раз горожане ахнули удивлённо и недоверчиво. Можно было различить отдельные фразы.

- Юрбен и тёмное колдовство?

- Небывальщина!

- Он никого не обвесил, не обсчитал ни разу, а тут убийца и тёмный колдун.

- Может, ошиблись святые отцы?

Полномочный примас подождал, пока народ выскажется и с самоуверенной миной заявил:

- Есть доказательства его причастности.

- А сам-то он признал свою вину? — донеслось из задних рядов.

- Упорствует в заблуждениях. Но это пока, — охотно пояснил отец Бонифас и крикнул в сторону эшафота: — У нас всё готово?

Храмовник у костра сунул палец в котёл, затряс им и ответил:

- Ещё немного, ваше преподобие, почти закипело.

Тем временем Юрбену завели подмышки петлю, поставили его на край помоста и ждали только отмашки к началу. Дым и пар валили прямо в лицо трактирщику, но он этого, казалось, не замечал. А примас, тем временем спустился с крыльца и подошёл к самому костру.

- Признаёшься ли ты несчастный в запретной волшбе и вызове тёмного Гуаэко? — посмотрел он на трактирщика снизу-вверх.

- Н-нет… — отчаянно замотал тот головой.

- Э, преподобный, Гуаэко всегда сам приходит, его нельзя вызвать, — возмущённо выкрикнули из толпы.

- Кто сказал? Ещё один знаток ритуалов выискался? — стремительно обернулся отец Бонифас и щёлкнул пальцами. — Найти еретика! Живо!

По его сигналу из оцепления выскочили трое чернорясых и штопором ввинтились в толпу. Но куда там, разве кого найдёшь при таком скоплении народа, а кого попало хватать — ненужных свидетелей