Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

Мало ли что случилось. Не приведи Триединый, в королевстве война началась. Или бунт какой, или мор. Пришибут вот так преподобного, потом греха не оберёшься. Церковь любит требовать объяснений. А вот насчёт веселья святой отец загнул. В его присутствии даже мухи засыпали. Прямо на лету.

Как и предполагалось, разговор быстро завял. Священник ещё немного порассуждал о благости Триединого, истинной вере и благотворном влиянии святой Церкви, но под размеренный скрип колёс его разморило, и он задремал. Так всю дорогу и ехали, под сонные причмокивания и храп настоятеля.

Уже начали сгущаться сумерки, когда на фоне светлого ещё горизонта появился тёмный горб построек, сдобренный редкими огоньками. Дорога стала шире, ровнее, подковы коней зацокали по камням мостовой. Город раздавался вширь, приближался, обретал новые очертания. Ренард смотрел во все глаза с затаённым дыханием.

Ну, ещё бы. Пуату-де-Шаран. Столица Восточных Пределов.

Доехали.

***

Одноэтажные домишки пригорода ничем не отличались от крестьянских жилищ, к которым Ренард привык, а порой попадались и хуже. Облезлые стены, провисшие крыши, заляпанные грязью окна. И почти совсем нет дворов. Поначалу мальчик даже разочаровался, но чем ближе подъезжали к городской стене, тем постройки становились добротнее, необычнее, а когда пошли двух и трёхэтажные дома, у Ренарда снова захватило дух.

Дух ещё перехватывало от терпкого запаха навоза и перепрелой соломы, в изобилии встречавшейся под ногами коней. Нет-нет ветерок приносил гнилостный запах помоев, а иногда попахивало откровенным дерьмом, не хуже, чем в отхожем сарае. Ренарду всё было в диковинку, но пока его впечатления выражались тремя словами: узко, каменно и вонюче.

- Назовитесь! — остановил их у городских ворот окрик стражника.

Массивные створки распахнуты настежь, решётка с толстыми прутьями поднята, но проезд перегораживала дюжина одоспешенных воинов в шлемах и с алебардами в руках. Компанию им составляли дюжие монахи в чёрных рясах с массивными крестами за поясом. Этих было вполовину меньше, но выглядели они гораздо опаснее.

Ренард с восторгом глазел на мощные стены, на необычных церковников и «настоящих рыцарей».

- Де Креньян с сыном. Явился по приказу наместника, — ответил отец и протянул вопрошающему грамоту.

Стражник долго рассматривал свиток в свете факела, потом вернул его и разрешил:

- Проезжай.

Де Креньян обернулся к отцу Онезиму. Тот заметил, отвлёкся от разговора с чернорясыми и взмахнул рукой, жестом отпуская спутников.

- Поезжайте, сын мой, да хранит вас Господь. Я задержусь, у меня тут дела.

Де Креньян кивнул Ренарду, дал шенкелей своему жеребцу и, не торопясь, въехал в ворота.

Глава 5

Ренард мог без труда найти дорогу из самой глухой чащобы, но здесь он точно бы заблудился. Извилистые городские улочки изгибались в самых непредсказуемых направлениях, тесные переулки порой заканчивались тупиками, упираясь, то в стену дома, то в высокий забор. Но старший де Креньян уже не раз бывал в Пуату, и по каким-то, понятным только ему, приметам, определял правильный путь.

Изрядно попетляв в темноте, они подъехали к двухэтажному дому с черепичной мансардной крышей, где у коновязи под хлипким навесом уже стояли шесть лошадей. На торчащем из стены брусе мерцал тусклый фонарь, и поскрипывала на ветру дощатая вывеска. Рассеянный свет позволил прочитать надпись:

Таверна «Пьяный Баран».

Де Креньян спешился, примотал поводья к бревну коновязи и направился к широкой двери. Ренард же растерялся. Он тоже спрыгнул на мостовую, но что делать дальше не знал. Привычка самому обихаживать коня уже стала второй натурой, и было дико вот так бросать Флана — не кормленым, не поеным, да ещё и под седлом. Но как выяснилось, в городах заведено по-другому. Старший де Креньян шагнул на крыльцо, толкнул дверь и поторопил сына:

- Ну, ты идёшь?

Слова отца помогли побороть замешательство. Раз зовёт, значит, так надо, и беспокоиться не о чем. Ренард быстро привязал Флана, потрепал его по бархатистой морде и поспешил за родителем.

Едва переступили порог, в нос ударил аромат жаркого, сдобренный едким дымком, и запах подкисшего эля. Дрожащий свет десятка свечей с трудом разгонял полумрак, но после темноты улиц пришлось щуриться. Просторная зала с низкими потолками была сплошь заставлена столами и массивными лавками. В пламени очага, у противоположной от входа стены, жарился на вертеле целый барашек, то и дело, роняя в огонь капли растопленного жира. Народа было немного, в дальнем углу шумно гулеванили полдюжины мужиков и всё. В силу неопытности, Ренард не смог определить их сословную принадлежность, но точно, не крестьяне. И неблагородные, судя по выходкам и долетавшим до слуха бранным словам.

- Добро пожаловать в заведение дядюшки Юрбена. Чего желаете милсудари? Постой? Ужин? Может, промочить горло с дороги хотите? У меня комнаты без клопов, барашек только зажарился, а хмельной эль почитают за лучший в городе.

Из-за стойки, сразу не замеченной Ренардом, выплыл толстяк в почти белом фартуке, смешном колпаке, сдвинутым на правый бок, и полотенцем в руках. Очевидно, сам дядюшка Юрбен. Его благожелательная улыбка стремилась к ушам, раздвигая румяные щёки, весёлые морщинки в уголках щёлочек-глаз собрались в гусиные лапки.

- Комнату, ужин и промочить горло, — кивнул де Креньян сразу на все предложения.

Улыбка хозяина стала шире, хотя, казалось, дальше и некуда.

- Садитесь где пожелаете, господа, — он размашисто обвёл рукой помещение.

Де Креньян неодобрительно посмотрел на выпивох и показал на столик подальше от них:

- Здесь сядем.

- Устраивайтесь, дорогие гости, — хозяин сноровисто обмахнул столешницу полотенцем, — я сей момент всё исполню. Что будет пить молодой господин?

- То же, что и я, он уже взрослый. И вот ещё что, любезный, у нас там кони…

- Не продолжайте, — вскинул ладони дядюшка Юрбен в успокоительном жесте. — Всё сделаем в лучшем виде. Жак!

На окрик откуда-то из полутьмы зала выскочил малец, едва ли старше Ренарда, и стремглав унёсся на улицу, только дверь за ним и хлопнула. А сам Ренард расправил плечи, разрумянился и задышал чаще — надо же, отец назвал его взрослым.

Хозяин, словно по волшебству испарился, но вскоре материализовался вновь с пузатым кувшином в одной руке и высокими деревянными кружками в другой. Поставил на стол, ещё раз пропал, а когда появился, то выставил перед гостями тарелки с едой. Вечернее меню предлагало баранину с толчённой гороховой кашей, квашеную капусту и ржаной хлеб. Не самый широкий выбор, и не самый изысканный, но всё свежее, а жаркое так и, вовсе, только что из огня.

- Кушайте с удовольствием,