Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

Но пилигримы не отступались, ходили по городам и весям, стучались в каждую дверь. И сыскивались те, до кого «серые» смогли достучаться. Не то чтобы Вельты отказались от веры предков, но задобрить нового бога им показалось нелишним. Там делов-то — свечку поставить, глядишь и поможет.

Когда провозвестники Триединого завоевали первые души, они испросили монаршего разрешения строить в поселениях храмы для своего бога. Верховный друид передал просьбу тогдашнему королю Хугуесу Грубому, но выбрал не самое подходящее время. Да и место не годилось для важных разговоров — званый пир в честь совершеннолетия наследного принца. Поэтому монарх вникать особо не стал: от прошения отмахнулся, а на озабоченный вид мудреца и вовсе не обратил внимания.

- Пусть их строят, — заявил он, влив в себя десятую кварту тёмного эля. — У нас этих богов, как навоза за конюшней. Одним больше, одним меньше — хуже не будет.

Будет или нет, в те счастливые времена ещё не знали, но королевское слово — закон, и с той поры в Бельтерне появились церкви Триединого. С молельными залами, колокольнями и крестами на остроконечных крышах.

Хугуес же на следующий день поехал на охоту, и его пришибло упавшее дерево. Тогда всё списали на случайность, но знающие увидели в происшествии недовольство богов. Через неделю от кровавого поноса помер его наследник, бесславно завершив королевскую династию. Но Грубый всё же оставил в истории след. С той поры всякое неумное, необдуманное и крайне поспешное решение стали называть Хугуевым…

- Каким-каким? — переспросил Ренард.

- Хугуевым, — повторил старец, — Не слышал такого выражения?

- Да нет, вроде, — помотал головой Ренард. — А почему Триединый допустил такое? Хугуес же разрешил храмы строить.

- Да кто ж его знает, — усмехнулся Вейлир, — про то нужно спрашивать жрецов Его. Серорясых.

- И всё-таки, — не унимался любознательный мальчишка, — что тут такого? Ну, прибавился ещё один бог, ну, понастроили в его честь храмов. Что поменялось?

- Что поменялось? На первый взгляд, почти ничего. Алтарь другой и ритуал поклонения. Молитвы вместо песен и свечка взамен жертвенного петуха. И всё бы было, как прежде, если бы не… Если бы Триединый не желал стать, даже не первым средь многих, не старшим богом, — единственным. Всё остальное — ересь и подлежит уничтожению. А Его жрецы жаждали человеческих жертв. Но они до времени скрывали намерения за благочестивым видом и сладкими словами, поджидая удачного момента. И они дождались. Это случилось недавно, лет за двадцать до твоего рождения.

…

Хлотарю Первому из династии Меровехов понадобились деньги, чтобы укрепить свою власть. Слуги Триединого предложили ему и то, и другое. Тогда из Литалийской империи приехала целая делегация верховных сановников. Уж какие они привели резоны, оставалось только догадываться, но Хлотарь покрестился сам и объявил Триединого единственно верным Богом. А когда такое заявляет король — мало кто захочет оспорить.

Литалийцы уехали довольные, а в государстве появился новый налог — церковная десятина.

И как любой народ не любит, когда на него давят, так и Вельты сплотились вокруг древних богов. Повсеместно вспыхивали бунты, служителей Триединого побивали палками, его храмы сжигали. Но Святую Церковь уже было сложно остановить, и служители Триединого открыли своё подлинное лицо. Бунтовщиков нещадно карали. Резали, вешали, сжигали целыми деревнями во славу Истинного Бога. И вешали не святые отцы, а такие же Вельты…

… только что обращённые в новую веру…

Ренард притих, поражённый не столько самой историей, сколько тем, что это происходит вот, практически, на его памяти. Происходит и, похоже, не думает заканчиваться. А в голосе друида появился целый букет эмоций — горечь, злость и гнев на церковников.

…

Друиды ушли в леса, ведьмы затихарились, ведуньи попрятались. Старым богам теперь поклонялись тайком. На сокрытых капищах, тех, что ещё не разрушили поборники новой веры. А культ Триединого набирал силу, разрастаясь по стране злоедучей плесенью. Церковь уже боролась не за души людей, целью стало другое. Власть. Право миловать и карать на своё усмотрение.

И чем больше Святые Отцы старались искоренить веру в Древних Богов, тем больше ожесточались их последователи. Им теперь им не хватало жертвенного агнца, и белыми петухами дело не обходилось. Теперь во имя Тевтата топили, для Эзуса вешали на деревьях, а ради Тараниса сжигали живьём. А во славу старших богов лили кровь прямо на землю, там, где заставали инаковерцев.

Ведьмы теперь не отваживали иных, наоборот, призывали. И натравливали их на слуг Триединого. А как уж там получалось, никому и не ведомо. Некому было рассказывать после такого.

Вдобавок ко всем бедам, церковь Триединого принесла в наш мир новых иных. Только они называют их иначе. Демонами, бесами и чертями. Но происки их приписывали древним богам, и карали за это Вельтов.

Страшные пришли времена. Кровавые.

Тёмные.