Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

это с таким глубоким, усталым вздохом, будто у меня была какая-то задержка в развитии или врождённая болезнь, о которой в приличном обществе принято молчать, а её забота и любовь были тяжким бременем, которое она вынуждена нести в тайне.

— Что тебе от меня надо? — процедил я, пытаясь подняться и поскользнулся вновь на ледяном катке.

— А разве не понятно? Ты куда полез⁈ Ума не хватает⁈ — её голос на мгновение сорвался, выдавая эмоции, которые она тут же подавила. — Магии нет. Титул от отца — барон. А ты демонстративно гуляешь за руку с Жанной целый день. Понимаешь хоть что-то?

— Разъясни, пожалуйста, — с вызовом сказал я, потирая ушибленное место.

— Жанна кто?

— Девушка.

— Брааат.

— Сестрааа.

— Бесишь, — сжала кулачки Сигрид, но её гнев казался показным. Она неожиданно подошла и опустилась на корточки рядом со мной, её идеальная юбка аккуратно легла на пол. — Она — графиня, дурачок. Барон с графиней? Смешно же. Ещё скажи, что не знаешь, кто её бывший?

— Ну, слышал. Да какая разница.

— Они помолвлены, — она легонько шлёпнула меня ладошкой по лбу, и этот жест был на удивление… сестринским. — Если они перестали встречаться, то это не значит, что им не суждено быть вместе. Отец Жанны этого не позволит. Более выгодную партию она найти не может. Ведь он тоже граф. А ты — барон. Лучше спокойно отступись, извинись и уйди. Вчера о вас знала вся академия. А сегодня уже знает влиятельная часть «добрых» семей. Это скандал! Если они узнают о поцелуе с тобой, то тебя уже могут казнить. Но они простят твою глупость. Ничего страшного, братик, — она с неожиданной нежностью погладила меня по щеке. Её прикосновение было ледяным, но в нём читалась искренняя тревога. — Благо, у вас до постели ещё не дошло. А то…

Я молча смотрел на Сигрид, внимательно слушал и пытался понять, откуда в ней взялась эта внезапная, почти материнская забота. Было в этом что-то неестественное и пугающее.

— Роберт… не говори мне, что за день ваших отношений… — в её голосе прозвучала мольба.

— Я молчу, — соврал я, глядя в пол.

— Роберт! — прошипела она, и её лицо исказилось от ужаса. Казалось, вот-вот сорвётся. — Ты… ты⁈ Да как⁈.. Боооги милостивые…

— Я поговорю с Жанной, и мы всё решим самостоятельно, — попытался я успокоить её, хотя сам понимал, насколько это звучало наивно.

— Аларик фон Хельсинг её повёл на разговор. Об этом вся женская общага знает. Он думает, что она его так провоцировала, била по ревности. Он ей там… с цветами… Говорят, всю ночь речь репетировал. А ты в это время… — она замолчала, смотря на меня с таким отчаянием, будто я уже был мёртв. — … ебааааал её.

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым, неприличным, леденящим душу приговором.

В словах Сигрид, как ни крути, была своя, уродливая, но железная логика. Это не мой мир, не мои понятия о справедливости. Здесь правят аристократия, магия и династические браки. И за то, что я, безродный выскочка в теле барона, посмел прикоснуться к помолвленной графине… Да, меня наверняка могут казнить. Не по-детски, не на словах — по-настоящему.

Я смотрел на сестру. Она злилась, её идеальное лицо искажала гримаса беспомощной ярости, а в глазах стояли слёзы. Настоящие, не наигранные.

— Я всем скажу, что ты идиот, и мы отправим тебя на каменоломню. Года три проживёшь, а потом умрёшь. Лучше так, чем… — её голос дрогнул.

— Лучше⁈ — я фыркнул, поднимаясь на ноги и отряхивая форму. Боль в копчике тут же напомнила о себе. — Ты угораешь⁈ Ну уж нет! Если умирать, то красиво. И Жанна — моя девушка. Хочу — целую, хочу — сплю с ней. А этот рогатый всё это время что делал⁈ В подушку плакал и ждал чего⁈ Пока не появится первокурсник⁈ Просрал он её!

Я аккуратно встал полностью, отряхнул штаны и, не глядя на сестру, пошёл по коридору к выходу. Гнев пылал во мне, выжигая остатки страха и благоразумия.

— Ты куда⁈ — её удивлённый голос донёсся сзади.

— Искать этого Хельсинга. Пусть лучше за вампирами охотится, а не за моей женщиной.

— Дурак, что ли⁈ — её крик был полон отчаяния. — Я тебя не знаю! Моей помощи не жди!

Я остановился, но не обернулся.

— За это время я свою семью так и не узнал. Ничего не произойдёт более худшего в моей жизни, коли родня отвернулась. Так что твой игнор над этой ситуацией не поменяет ровным счётом ничего.

Я почувствовал, как мои слова бьют в самую цель. За спиной воцарилась тишина, а затем донёсся сдавленный, горловой звук — Сигрид зарыдала. Но я не обернулся. Я двинулся дальше, на поиски этого козла. А Жанна… она тоже получит. Взяла и ушла молча с бывшим. Молодец, что уж там.

Гнев пылал во мне, застилая глаза красной пеленой. Я не заметил, как вылетел из общежития, снося на ходу пару первокурсниц. Во дворе я нарвался на группу старшекурсников.

— Эй, вы! Где Хельсинг? — бросил я, не сбавляя шага.

Те переглянулись, и один, рыжий детина, усмехнулся:

— Первокурсник хочет автограф? Видели его у фонтана. Только не обсикайся от страха, малявка!

Их хохот вызвал во мне новую волну ярости. Я почти побежал, сжимая кулаки.

И вот я увидел их.

Они стояли у того самого фонтана, где мы вчера кувыркались с Жанной. Аларик и Жанна. В идеальной форме академии. Он — не то, что я представлял. Я ждал увидеть брутального качка, гору мышц с лицом громилы. А передо мной стоял… слащавый парень. Подкачанный, да, но с ухоженным, почти девичьим лицом, аккуратно уложенными тёмными волосами и неестественно белыми зубами, которые сверкали в его натянутой улыбке. Он что-то говорил, распинался, жестикулировал.

А Жанна… Жанна стояла, опустив глаза, и в её руках был огромный, нелепый букет экзотических цветов. Она выглядела не смущённой, не радостной. Она выглядела… пойманной. Как школьница, которую отчитали за прогул.

И этот вид обжёг меня сильнее, чем любая магия.

Я подлетел к ним, не сбавляя шага. Жанна, увидев меня, замерла, её глаза расширились от ужаса и непонимания. Аларик же обернулся с той же натянутой, слащавой улыбкой. Его взгляд скользнул по моему гневному лицу, но выражение его лица