Лариса научись жить заново - Людмила Вовченко

Но броня сработала мгновенно. Пульсирующее защитное поле развернулось, отразив магический удар, как камень отражает дождь. Ла Риса вскочила, а с её плеча сорвалась серебристая нить — знак рода.

— Мать рода не отступает. Она выбирает. А значит — живёт!

В зале раздались аплодисменты. Женщины поднимали бокалы, кто-то даже склонил голову в знак уважения. А троицу в капюшонах вывели.

— Вы просто сожгла их! — шепнула Юля с восторгом. — Я влюбляюсь снова!

— Оставь что-то и для своих мужей, — подмигнула Ла Риса.

* * *

Ночью они вернулись на крейсер. Артефакты, запечатанные в сфероконтейнеры, заняли целый отсек. Среди них был и тот, что пульсировал в такт её сердцу — Источник Песчаных Колец. Он казался живым. И очень… древним.

— Мы принесём жизнь пустыне, — сказала Ла Риса, сжимая артефакт.

— И, возможно, ещё кого-то, — добавила Юля, подходя с коробкой.

— Что это?

— Три новых яйца. Мои. — Она рассмеялась. — У нас будет фамильярный зоопарк.

— У нас будет род.

Ла Риса встала. Из люка открылся вид на планету, освещённую звёздами, которые шептали древние песни. И ей казалось, что они поют о ней.

Глава 33

Песок не пел — он затаился.

Когда крейсер спустился на границу леса и антимагической пустыни, сама земля казалась выдохшейся. Ни единой пылинки не поднялось, ни звука. Только неестественная тишина, плотная, как ткань, охватывала мир за пределами зелени. Леса за спиной шептали, переливались волнами магии, а впереди — лишь мёртвая, жаждущая пустота.

Ла Риса стояла у выхода из крейсера, в полной броне, словно воительница из древних мифов. Ткани её паранджи мерцали тусклым серебром, а за спиной развернулось полупрозрачное магическое поле. Юля стояла рядом — в своей новой броне, лёгкой и гибкой, с изящными узорами менталистики, вплетёнными в металл. Служанка-куратор, сжатая и сосредоточенная, держалась чуть в тени, но взгляд её был острее любого клинка.

— Он… не дышит, — прошептала Юля, глядя на пустыню. — Ты чувствуешь?

— Нет. И это самое страшное, — тихо ответила Ла Риса. — Здесь нет магии. Даже следов. Он голоден.

Они развернули Источник Песчаных Колец. Артефакт был величиной с детскую голову и пульсировал внутри сферы, будто там билось сердце гиганта. Ла Риса положила его в заранее подготовленную каменную чашу у границы земли и прошептала активационную формулу рода.

— Terra alba exsurgat… Vita redeat… — пальцы коснулись артефакта, и земля дрогнула.

* * *

Вспышка!

Не световая, а вкусовая. Воздух заполнился запахом зелени, капель дождя, пыльцы и молний. Песок зашевелился. Земля под чашей начала мягко разламываться, словно дышала.

— Он работает! — Юля вскрикнула. — Он пьёт пустыню. Он её оживляет!

— Нет, — Ла Риса опустилась на колено. — Он… вытягивает её боль.

Пульсации артефакта стали хаотичными. Сфера потемнела, и из глубины пустыни донёсся глухой рёв — как будто сама планета вскрикнула от оживления.

— Мы не одни, — сказала куратор. — Кто-то… наблюдает.

* * *

На третью ночь, когда лес уже проник на три сотни метров в пустыню, случилось нечто.

Ла Рису разбудил странный звон в голове. Не звук, а ощущение — словно тысячи мелких голосов пытались нашептать ей что-то. Она поднялась, босиком, в ночной сорочке из живой ткани, которая мгновенно укрепилась, как броня, когда она шагнула к источнику у водопада.

Он пульсировал, и у него лежало… яйцо.

Но не то, что они уже находили. Это было прозрачное, внутри него светилась искрящаяся капля света, словно кусочек звезды.

— Это не фамильяр, — прошептала она. — Это… зов.

Позади нее раздались шаги. Она обернулась — и увидела его.

Он был высок, почти два с половиной метра, с тонким телом, покрытым шрамами и тонкими пластинами из белого, почти перламутрового панциря. Белоснежные крылья, огромные и растрёпанные, свисали по бокам, словно испачканные снегом. Волосы — серебряные, глаза — чёрные, как бездна.

— Ты… — Ла Риса сделала шаг назад, но артефакт у водопада светился сильнее. — Кто ты?

Он опустился на колено, склонил голову, и прошептал:

— Ты… разбудила меня. Моя душа… твоя. Моя сила — твоя. Моё изгнание закончилось.

— Ты фамильяр?

— Нет. Я был королём. И я был проклят. Но ты — мать рода. И ты принесла жизнь в землю, что пела смерть. Я — Грифар, и я теперь твой.

* * *

На рассвете, когда дом оживал, и магические шторы откинулись с окон, Юля с удивлением обнаружила, что фамильярные яйца начали пульсировать. Один уже начал трескаться. Дом гудел — как живое существо перед родами.

— У нас будет семейство, — хмыкнула она. — Огромное, шумное и совершенно безумное.

— А ещё у нас гость, — сказала куратор, глядя на тень под аркой. — Новый.

Когда Ла Риса спустилась в холл, её мужчины ждали. Все трое. Улыбались, но напряжённо. За ними стоял Грифар, облачённый в плащ, его крылья были спрятаны.

— Это наш новый союзник, — сказала Ла Риса спокойно. — И он нужен нам. Эта земля требует того, кто связан с ветром и звёздами.

— Он… твой? — спросил Тар’Миэл.

— Пока — нет. Но он будет служить мне. И если его дух не падёт — может, однажды он станет частью семьи.

Гриф, стоящий чуть в стороне, вдруг улыбнулся.

— Мне достаточно быть частью её неба.

* * *

Позже, за ужином, Юля вдруг вскрикнула:

— Что это за коробка?

На столе лежала небольшая магическая посылка. Печать — Артис-Элль.

— Это приглашение, — произнесла куратор. — На тайный аукцион. Артефакты вне времени. Портальные кристаллы. Осколки богов.

— Мы только что вернулись! — запротестовала Юля.

— А мы только начинаем, — Ла Риса взяла посылку и приложила к браслету. — У нас цель. Пустыня будет нашей. А род — велик. Это только начало.

Глава 34

Они отправились на следующее утро, когда над их землями вставало тройное солнце. Оно плавно расплескало свет по изумрудной кроне леса, сверкая на гладкой глади рек и хрустальных каплях росы, что словно драгоценности висели на листьях деревьев. Дом оживал, дышал, чувствовал. Под порогом мягко урчал магический обогреватель, стены шептали в голосах артефактов, потолки пропускали небесный свет, отбрасывая