Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

И какого такая честь?

– Бери давай, ты у нас самая крутая отличница из присутствующих, плюс все стенгазеты призовые. На моем веку такое впервые.

Груша даже улыбнулся. Я же не стала комментировать, что если бы кое-кто не лез к нам с Макаром, то выигрывать было бы проще. Цензура…

Подумала, что была бы Рада оказаться с Сохиным в наряде. Все же он молодец, и мы даже вроде как сдружились за все это время. Творчество сближает, не иначе. О другом я старалась не думать.

Пожала плечами и просто сделала шаг вперед. Опустила руку в шапку и вытащила маленькую бумажку. Развернула ее и уставилась на цифры. Восемь «р». Это означало, что я едва ли не самый понтовый вариант вытащила.

– Что там? Блин! Фальцева! Ты откуда такая везучая?

Белозерова едва ли не стонала в голос. Хотя о чем я. Стонала! В голос. Она задолбала. В клуб она идет, видите ли. Неужели не понимает, что теперь ее из принципа захотят загнать в наряд на праздничные?

Девочки сначала подходили в том порядке, как их называл Груша. Симон все больше молчал, с веселым прищуром наблюдая эту картину. Потом в какой-то момент фантазия и достижения кончились.

У нас местных от силы пара человек отметились вообще какими-то заслугами. Потом встал вопрос, что да как. Груша замялась, но тут в дело вступила бабская братия.

Переглянувшись, оставшиеся девчонки стали грозно наступать на зама. На мгновение показалось, что он даже дрогнет. Симон вообще закатил глаза. Но тут Груша сделал ход конем.

– Налетай! – И выставил вперед злосчастную шапку.

Стоит ли говорить, до девочки до меня вытаскивали исключительно резерв? Наверное, это и сыграло свою роль, а может, желание офицера увидеть настоящие женские бои. Не хватало только грязевой ванны и купальников. Ей-Богу!

М-да. Такой бойни этот класс не видывал! Девчонки с боевым сопением, ибо кричать было совсем не комильфо, ринулись вперед. Навстречу белым листкам с их судьбой на новогодние.

Я наблюдала краем глаза за тем, кто станет победителем. Хотя, как сказать, тут ни скорость, ни ловкость рук не были определяющими. Исключительно везение.

– Блин! Второе января! Я еще протрезветь…

Девчонка из второй группы осеклась, глядя на вопросительно поднятые брови Груши. Ну а что, у нас тут девочки вообще ни разу не одуванчики. Есть такие, которые ребятам фору дадут. Одни Волобуевы чего стоят.

– А мне не досталось бумажки! Значит, я свободна!

Диана довольно шарила внутри шапки, очевидно, забыв про свой последний порядковый номер. На ее лице были написаны триумф и облегчение. Мне даже забавно стало. Но, как водится, мы же учимся в институте МВД, поэтому надо быть готовой ко всему.

Диана готова не была. Потому что, когда Груша с довольным видом вытащил вперед руку и разжал ее, она побледнела. Под громовое:

– Поздравляю, Белозерова! Вам положен главный приз в виде наряда по столовой в ночь с тридцать первого на первое!

Надо было видеть ее лицо… Одногруппница открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, и ее глаза стали наполняться слезами. Вот когда история с туалетами случилась, ее реально такая же истерика трепанула. И хоть она уже толчки натирала одной левой…

Идея пришла спонтанно. Наверное, дело было в том, что не умела я наслаждаться страданиями других. Да и Груша поступил некрасиво. Мне иногда казалось, что над детьми сотрудников он реально специально издевался.

Поэтому я просто сделала шаг вперед и взяла с его ладони бумажку, а свою положила перед ошарашенной Дианой со словами:

– Вот и порешали.

В день написания главы мы с ребятами встретились спустя 10 лет выпуска. Я еще раз взглянула на тех, с кого писались наши герои)) Оставила фото на память в телеграмм)) @zoya_anishkina

Глава 21. Макар Сохин

– Григорий Павлович, я не понял, что за хрень?

За эти два года я уже успел понять, что тут к чему. Долбаная система гнула во все стороны, хотя, как любил говорить Олег, не гнула, а нагибала. И вот сейчас мне было особенно неприятно и непонятно, какого хрена.

Симон смотрел на меня вот этим своим фирменным взглядом. Мол, я все понимаю, Макар, но изволь. Служба есть служба.

– Ты же еще билет не покупал домой. – Не вопрос, он точно знал.

И что? Я уже был близок к тому состоянию, что хотелось рвать и метать. Меня не выгнали отсюда только потому, что хрен кто, кроме меня, на должность старшины вытянет. И мы оба это знали. Только толку-то?

– Макар, ты же знаешь, что я ничего просто так не делаю. Поедешь на день позже.

Стиснул зубы. Покупку билета домой я откладывал. И все потому, что то в наряд, то отработки у Грымзы, а потом всю эту череду параш ходить по всем преподам кафедры отрабатывать.

То Сема опять залетит, то Василек с новостью про квартиры. Итого сегодня тридцатое декабря, а у меня мало того, что на руках нет билета, так еще и в наряд завтра ставят. И с кем! С баянистом.

– Я что, нянька ему?

– Ты не так понял.

– Что я не так понял, товарищ майор? Уж объясните, потрудитесь.

– Не хами.

Заткнулся. Разговор на повышенных тонах с ним редкость. Если Симон начал орать, то все, пиши пропало. Он был из тех, кто тихой сапой выбивает себе место под солнцем. Все в стиле МВД.

Своих не обижал, обычно. Но, если ему что-то надо, можно было просто убиться головой о стену. Особенно если ваши желания не совпадали с его задумками.

– Мне нужно, чтобы ты сходил в этот наряд. Все равно у тебя плюс три дня к отпуску. Ничего там страшного нет.

Ага, учитывая, что парочка курсантов еще позавчера сразу с экзаменов свалила. С родаками на острова, и все такое. Не удивлюсь, что тупо заменяю какого-нибудь сыночка или дочку.

– Ну, раз вам нужно.

Присел в издевательском реверансе. Начальник курса как никто знал, насколько я хочу домой. Меня тут вообще ничего не держало, и так вышло, что никто. За полтора года друзья, да не друзья, бабы с незапоминающимися лицами.

Все не то. Иногда до тошноты. Андрюха вон бесится, как девка истеричная. Подзадолбал. Ревность у него, видите ли, проснулась. Какая нахрен ревность?

Я понял, что разговор окончен. Симон довел до меня, почему мне надо было остаться в сраный новогодний наряд по столовой. Потому что! Фиг поймешь его многоходовочку. Стратег хренов.

– Товарищ майор, разрешите идти?

Он