Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Привыкли говорить рядовой милиции, привыкли делать то, что скажут. На третьем, говорят, вообще лафа. Там же и практика еще два месяца целых. Такая простая и манящая. На местах…

Мое место отсюда далеко. Как мы будем на расстоянии? А пятый курс? Там вообще полгода! Это я что же, получается, сама заранее все о плохом думаю?

Взяла телефон. Все еще старый. Макс хотел подарить поновее, но я отказалась. Мол, зачем мне. А он обиделся. Заботу, наверное, проявить хотел. А я, как всегда, колючка.

Набирала знакомый номер. Может, она трубку и не возьмет. Все же поздно, а телефон бабуля всегда оставляет на столе на кухне. Но на этот раз все вышло иначе.

– Алло, алло, Машенька!

На душе тепло сразу стало. Моя самая большая опора после смерти родителей. Когда не стало мамы, она стоически вынесла свалившиеся на нее обязанности. Ведь отец почти всегда был на работе.

А когда не стало отца… Мне кажется, она пережила потерю сына только благодаря тому, что нужно было вытаскивать меня. И вот снова кажется, я запуталась!

– Привет, бабуль!

В телефоне было ее недовольное сопение и столько любви, что у меня снова навернулись слезы на глаза. Хотя кто знает, что было первопричиной…

– Ты там что, плачешь, что ли? Случилось, поди, что? Машенька!

Вот так всегда. Она не квохтала как бабка-наседка. Наверняка уперла руки в боки и искреннее возмущалась. Я знала, что сейчас схлопочу от нее люлей, но от этого было тепло на душе.

– Да, бабуль. Кажется, я что-то делаю не так…

И снова молчание. Она думала – думала и я, что сказать дальше. Прямых вопросов про Максима она не задавала никогда. Да я и не рассказывала. Не знаю, чего боялась, что Макс наиграется и бросит, а бабуля будет за меня переживать?

– С женихом, что ля, поругалися?

Я покраснела. Вот как она все чувствует? Моя добрая умная бабуля. Стала вертеть носком в ковре на полу. Главное, не сделать дырку от волнения.

– Поругались… А ты с чего взяла?

– Так ты давеча приехала сама не своя, счастливая и грустнявая. Я тогда даже блинов тебе твоих фирменных напекла, но не лезло в тебя. Да и звонишь ты то вся как птичка певчая, то как туман стелющийся.

Прикусила губу. Бабуля всегда изъяснялась по-своему, но я ее понимала. Понимала и то, что не могу через себя переступить и даже по телефону с ней так говорить. Не телефонный это разговор совершенно!

– Я билеты взяла, бабуль. Тридцатого приеду, тогда и поговорим.

– Одна, что ля, приедешь? Ох, Машенька, Машенька…

Нахмуривать. В голосе бабули сквозило столько эмоций. Словно я села в лужу, а сама не поняла как. Внутри заворочаться червячок сомнения и злости.

– Что? Ты же понимаешь, что о таких вещах нехорошо говорить по телефону. А Максим… Он занят просто, не может.

– Негоже так бояться любить, внученька. Негоже, как последний заяц на опушке, улепетывать в гору свою. У меня подруг престарелых полдеревни. Они мне всю плешь уже проели, но Новый год мне есть с кем встречать. Я думаю, тебе тоже, девочка. Не думала, что ты у меня такая…

Разозлилась. О чем она вообще?! Да, это страх, но он нормальный! Нормально, потеряв родителей, бояться вляпаться. Какой у меня тыл? Никакого. Сейчас как никогда понимала Алену Иванову, что чихнуть боялась лишний раз.

– Машенька, жизнь твоя сейчас. Со всеми горестями, радостями да ошибками. Ты же влюбилась, как малиновка, и бегаешь от себя. Даже мне, старушке своей, не призналась. Подумай, солнышко мое ясное, для чего ты там и что кому хочешь доказать.

А дальше она бросила трубку! Нет, она серьезно? Да у меня бабушка вообще такой кнопки, как отбой, не знает. Это как вообще называется. Сжала в пальцах старенький сотовый, и послышался хруст.

К моему ужасу, трубка развалилась прямо у меня в руках, оставляя совсем без связи. Как дурочка смотрела на нее, понимая, что теперь, если даже Максим захочет со мной связаться, не сможет. Вообще. Потому что денег на новый телефон не было, я только что бабушке отослала да билет этот дорогущий купила!

Посмотрела в окно, где отражалось мое бледное лицо. Она считает, что я трусиха. Что жизни боюсь и вообще веду себя очень странно. Но! Но… Сдулась в одно мгновение.

Наверное, она права. Наверное, в просто просираю все то, что мне дает жизнь. И ведь правда, что я тут делаю? В общежитии, когда могу жить с любимым человеком, в институте, когда искренне не понимаю, зачем следователю изучение половины того, что тут преподают. И с юридическим институтом заднюю давать сложно, и Макс…

Пошла собираться. Я не волновалась. У нас завтра последний экзамен, и у меня по нему автомат. Понятное дело, что я перестрахуюсь, но все же можно попробовать успеть доехать сегодня до вокзала. А потом… Потом как-нибудь доберусь и до квартиры Макса. Надеюсь, он мне откроет и выслушает.

Глава 18. Васильев

– Ну что, Василек, когда отчаливаешь?

Чуть с кровати не упал, когда Андрюха Изворотов подошел. Опасливо покосился на него, отчего парень улыбнулся и заржал.

– Чего шугаешься, словно я Михалыч из-за угла. Давай не дрейфь! Просто ты же помнишь, что я тебе торчу поход в клуб.

После того случая, когда я наглым образом напросился с Изворотовым в клуб, прошла, казалось, целая вечность. Тогда мы с ним туда так и не попали. Хотя, как сказать, Андрюха-то наверняка попал, а вот мне не повезло.

Я думал, что он оказался рад такому раскладу, и больше к вопросу не возвращался. Все же не получилось, и шут с ним. А потом было не до мыслей о том, почему все так паршиво. Потом был тот самый наряд с баянистом и Михалычем в главной роли.

– Я уж думал…

– Что? Что я тебя по-тихому слил, потому что не хочу идти?

Андрюха сел рядом. Какое-то настроение у него было подозрительно хорошее. Хотя у многих так. Утром мы сдали последний экзамен, и осталось только по домам разъехаться. Хотя… Наряды новогодние летели только так!

Уже раз десять меняли расстановку, потому что не могли решить, кто залетел больше. Неизменным оставалось только одно – Семен Семеныч в главной роли.

– Если честно, то я так и думал. В конце концом, мы с тобой не друзья-товарищи.

Андрюха ничуть не смутился моей честности. Я давно заметил, что с ним так проще. Сохин вот