Разрушитель - Григорий Грошев

— Но это несправедливо, понимаете⁈ — возмущался заключённые. — Почему эти блатюки стоят, а мы должны горбатиться?

— Последнее предупреждение, Васнецов! — осадил его надзиратель. — Пиши жалобы в канцелярию, на имя Екатерины Третьей. Адресок подсказать?

Узник недовольно поджал губы и продолжил сражаться со своим станком. Тот был приспособлен для производства гвоздей и, видимо, требовал больших усилий. В какой-то момент я уже почти решился прийти ему на помощь, но за плечо меня схватил Никита.

— Отказ — это отказ, — сказал он шёпотом. — Не смей.

Сидеть тоже не разрешалось. Найти себе какой-то труд, который бы не считался зазорным, возможности не было. Скорее бы выбраться отсюда! Я вспомнил про свой звонок доктору Вагину. Интересно, он уже связался с Григорием Бесстужевым? Как скоро ждать антимагов в этом злачном месте?

Тут на секунду я испытал жгучий стыд. Никита ведь понятия не имел, что я собираюсь его оставить тут. Или имел? С другой стороны, моя цель — выбраться из острога. Пожить по-человечески. Мне не хотелось быть ни отобранным, ни пророком — вообще никем. Сомнений в том, что антимаги примут меня обратно в свой дружный коллектив, не было.

— Что, этого фраера тоже кинуть решил? — услышал я в голове голос Грини.

— Не совсем, — ответил я. — Скоро всё узнаешь, коронный тать.

Заняться всё равно было нечем. Поэтому я решил перекинуться парой слов с владельцем тела, столь нагло мной захваченным.

— У кого можно достать план острога? — спросил я. — Как получить дополнительный звонок?

— Ты уж определись, — недовольно сказал рецидивист. — Бежать те или чё? План я тебе скормил? Скормил. Ты схомячил? Схомячил.

— Всегда должен быть план «Б», — подумал я уклончиво.

— План бе — это куда? — удивился Гриня. — Не, тати на такое не подписываются. Выкинь из моей головы.

— Так ты сам не думай, — ответил ему. — План «Б» — это запасной путь. Допустим, сбежать через забор не получилось — ты роешь подкоп.

— А, так это ты про вторую жопу кумекаешь? — уточнил Гриня. — Так бы и говорил.

— Что там тати не практикуют? — уточнил я.

— Да не про ту жопу речь! — тут же стал оправдываться рецидивист. — А про другую. Такой базар только тати понимают.

— Даже знать не хочу, — ответил я. — Что по поводу плана тюрьмы?

— Не имею понятия, — огрызнулся Гриня. — Я тут первый раз.

— Ладно, — подумал я. — Ты прорабатывай план побега, на всякий случай. А остальным буду заниматься я.

— Тьфу, падаль, псина, — опять стал ругаться он. — Угораздило связаться!

Дальше пошла непереводимая игра слов и междометий — очевидно, связанных с недовольством коронного татя. Признаюсь честно: мне даже стало нравиться злить этого отвратительного человека. Сделать он мне всё равно ничего не мог, а угрозы казались смешными. По моим внутренним часам день близился к обеду, когда на производстве произошло нечто неприятное… Ситуация, в которой я мог применить свои медицинские навыки.

Глава 14

(не) Скорая медицинская помощь

Всегда поражался тому, какой коротенький шаг отделяет человека от больничной койки. Ну или от приёмного покоя. Одно неосторожное движение, одно непродуманное действие — и ты уже пациент. Вы, наверно, наслышаны о прыжках в воду щучкой в незнакомом озере. Сломанные шейные позвонки, повреждения костного мозга — и вот ты уже не полный сил молодой человек, а овощ.

Или рискованные обгоны мотоциклистов. Или попытки сделать какие-то работы, высунувшись из окна наполовину. Я работал санитаром в травматологическом отделении и могу сказать со всей ответственностью: все жалеют об опрометчивых решениях. Все говорят, что в другой раз бы так не поступили. Но поздно.

Вот и тот самый узник с фамилией Васнецов едва ли хотел таких последствий. Проволока шла по механизмам станка, и он придерживал её ладонью, пока нарезал гвозди. Должно быть, он отвлёкся, задумался или устал. Но режущий механизм сработал в тот момент, когда арестант этого не ожидал. Нож резко ударил по наружной стороне левой ладони. Раздался неприятный хруст, а вслед за ним — дикий крик заключённого.

— Ааа! — орал он. — Больно! Да как… Да как так-то⁈

Другие узники бросили работу и подбежали к пострадавшему. Значит, чужая боль им не чужда: это радовало. Я тоже бросился на помощь быстрее, чем успел подумать о том, что занимаю тело коронного вора. В то время, пока Васнецов подскакивал и причитал, два других арестанта создавали невообразимую суету. С трудом, но я успокоил всех троих.

— Где аптечка? — спросил у заключённых.

— Вон, там, — махнул рукой один из них. — А ты что, умеешь ей пользоваться?

Я бросился к цели. Набор оказался, мягко говоря, скромным. Вата, две баночки перекиси водорода, несколько мотков бинта, всякая ерунда по мелочи. Вернулся к пострадавшему. Кровотечение было обильным, а из-за его суеты оно лишь усиливалось.

Я сказал одному из узников успокаивать пострадавшего и довёл его до умывальника. Здесь же было полотенце, которым я и воспользовался, чтобы смыть кровь. Внимательно осмотрел последствия травмы. Рентген не требовался — открытый перелом четвёртой и пятой пястной кости слева. Виден он был невооружённым глазом, обломки торчали наружу. Хорошо что Васнецов не усугубил картину, пока метался по цеху.

— Нужна медицинская помощь, — крикнул я конвоирам. Молчание.

— Помощь нужна! — повторил я. — Открытый перелом.

Тюремщики взирали на происходящее без каких-либо эмоций. Они продолжали стоять на расстоянии от решётки, внимательно глядя на Никиту.

— Рана опасная? — крикнул Зема. — Умрёт?

— Достаточно опасная, — ответил я. — Но не умрёт. Позовите фельдшера!

— Кнопка тревоги не работает, — пожал плечами охранник. — Месяц уже.

Что же ты будешь делать! Вот тебе и острог для неисправимых преступников… Я отвлёкся буквально на минуту, но этого уже хватило. Крупный арестант извлёк из аптечки жгут и уже пристраивал его к руке пострадавшего. Причём — классика — собирался затянуть его на нижней трети предплечья. Это в целом бесполезно (артерию так не пережать), а в данном случае было ещё и бессмысленно.

— Не нужен жгут, — ответил я. — Просто держи полотенце, чтобы кровь остановить. Но аккуратно.

— Да я видел! — орал он.