Подвал для Николая II. Мемуары исполнителей - Павел Михайлович Быков

произойти вооруженные столкновения, в которых первой жертвой могла бы оказаться царская семья; а потому он, Керенский, считал своим долгом обезопасить ее от всех возможных случайностей». Последующие события в Петрограде отчасти подтверждают это.

В Тобольске

Местом, куда должен был быть перевезен Николай, Временное правительство избрало Тобольск. Удаленность его от главных центров политической борьбы делала его наиболее удобным местом, где Романовы могли бы спокойно жить в надежде на лучшие времена.

Правда, сами Романовы предпочитали юг далекой холодной Сибири, и в один из приездов в Царское Керенского они поставили вопрос о переезде их в Крым (Ливадию). Керенский ответил, что в настоящий момент это совершенно невозможно. Понятно, что он отказывал Романовым в их просьбе не потому, что он сам лично не хотел этого, а потому, что этого не допустили бы рабочие и солдаты. Намечая Тобольск, куда в течение многих лет сами Романовы ссылали на верную смерть революционеров, Временное правительство еще могло надеяться, что массы не воспрепятствуют осуществлению его намерения. По-видимому, этот мотив играл не последнюю роль в решении отправить царскую семью именно в Тобольск.

В первых числах августа в Царское приехал Керенский и устроил совещание с представителями охраны по вопросу о вывозе семьи. Совещание было обставлено весьма конспиративно; о решениях его знал лишь очень ограниченный круг лиц. На совещании были выделены три роты в 330 человек (при 6 офицерах) исключительно почти из младшего командного состава — фронтовиков и георгиевских кавалеров. Этот отряд был заново обмундирован, снабжен новыми винтовками и лично осмотрен Керенским, обещавшим выдавать всем участникам его особые командировочные деньги за все время командировки, о цели которой никому не говорилось.

Начальником отряда был назначен комендант охраны полковник Кобылинский. Последний своей фигурой еще раз подчеркивает, как мало внимания уделяло Временное правительство охране семьи Романовых, фактически предоставляя им возможность бежать из Тобольска.

Жильяр, хорошо знавший Кобылинского и обстановку, в которой ему пришлось работать, пишет в своих воспоминаниях: «Никто не подумал, что несмотря на революцию и состоя, якобы, в противном лагере, он продолжал служить государю императору верой и правдой, терпя грубости и нахальство охраны. Кобылинский сделал для царской семьи все, что мог, и не его вина, если недальновидные монархисты-организаторы не обратились к нему — единственному человеку, который имел полную возможность организовать освобождение царской семьи и ждал только помощи извне, которой он сам не мог призвать, так как был под постоянным надзором враждебно настроенных солдат».

Служа «верой и правдой», Кобылинский скоро завоевал расположение к себе царской семьи, которая видела в нем больше своего человека, чем коменданта охраны. Перед отъездом Николай с признательностью записал в свой дневник: «Кобылинский мой лучший друг».

12 августа царской семье было объявлено об отъезде. Ночью приезжали Керенский и Михаил Александрович для прощания. Керенский напутствовал солдат конвоя приличествующей случаю речью. «Помните, — между прочим, сказал он, — лежачего не бьют. Держите себя вежливо, а не хамами. Не забывайте, что это бывший император. Ни он, ни семья ни в чем не должны испытывать лишений».

Утром 14 августа царская семья была перевезена на автомобилях под конвоем драгун 3 Прибалтийского полка на станцию Александровская. В тот же день два поезда под японским флагом повезли царя и охрану в Сибирь. «Японская миссия Красного Креста», — так значилось на роскошных «международных» вагонах поезда, бешено мчавшегося к Уралу.

Вместе с царской семьей поехали: князь Долгоруков, Татищев, доктор Боткин, преподаватель Жильяр и графиня Гендрикова. Кроме того Романовыми была взята с собою многочисленная прислуга, — начиная от камердинера Николая и кончая поваренком, — в количестве 35 человек. По рангам и профессиям они распределялись так: 3 камердинера, 8 лакеев, 3 повара, 1 поваренок, заведующий погребом, 3 кухонных служителя, официант, 3 прислуги, 2 комнатных девушки, 2 няни, 2 служителя, писец, парикмахер, гардеробщик, чтица и воспитательница.

Кажется, история не знала ни одного преступника, который располагал бы в заключении таким громадным штатом прислуги, какой был предоставлен Николаю с личного согласия Керенского.

* * *

В дороге царскую семью сопровождали два представителя Временного правительства — Макаров и Вершинин. Были приняты все меры к тому, чтобы «путешествие» закончилось без инцидентов. Станции, где останавливались поезда, на большом расстоянии оцеплялись войсками местных гарнизонов, и вся публика и лишние служащие на это время удалялись. Во все время стоянок никого из вагонов не выпускали.

Меню завтраков царской семьи в августе и ноябре 1917 года, и в январе 1918 года.

Несмотря на все предосторожности, на двух станциях поезд был все же остановлен для выяснения назначения. На станции Званка местные железнодорожные рабочие потребовали выяснения, кто следует в специальном поезде. Узнав, они спокойно пропустили его дальше. В Перми на вокзал к поезду явились представители местной власти с требованием к уполномоченным Временного правительства предъявить документы и сообщить, по каким нарядам идут поезда и кого в них везут. Документы за подписью Керенского в Перми подействовали, и поезда так же спокойно продолжали свой путь.

Вечером 17 августа поезда прибыли в Тюмень, и Романовы сразу были переведены на пристань р. Тобола, где прихода эшелонов ждали уже 3 парохода: два больших — «Русь» и «Кормилец» — и один буксирный.

Офицеры местного гарнизона, во главе с начальником гарнизона, устроили для прибывших целый парад. Выстроившись у входа на пристань, они при выходе из вагона бывшего царя и его семьи приветствовали их отданием чести.

Царская семья и часть охраны были размещены на пароходе «Русь», остальная охрана на «Кормильце»; буксир же служил для поддержания связи.

К утру был выгружен на пароходы багаж семьи, и в 5 часов утра 18 августа пароходы отправились в Тобольск, вниз по реке Тоболу. На пути лежало село Покровское, родина «друга» царской семьи — Григория Распутина. Дом старца и по величине и по отделке — городской — выделялся из обыкновенных изб села и хорошо был виден с реки. Царская семья, проезжая мимо, собиралась на борту парохода и оживленно делилась воспоминаниями о покойном «друге».

К Тобольску пароходы прибыли вечером 19 августа. Помещение для бывшего царя и охраны ремонтировалось, и семье пришлось пробыть несколько дней на пароходе.

Пользуясь неожиданной остановкой, вежливые уполномоченные Временного правительства устроили увеселительную прогулку в Абалак-ский монастырь, находящийся вверх по реке, немного выше Тобольска. Здесь для семьи служили специальное богослужение, на котором она присутствовала, окруженная плачущими и вздыхающими богомольцами.

Довольно бойкий торговый пункт — перевал от фабричной промышленности к пушнине и рыбе