Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Что она выдохнула — не понял.

Потому что.

Потому что она оказалась еще лучше, чем во снах, когда была Женечкой. Гораздо лучше, чем в воспоминаниях, когда была таинственной незнакомкой. Стонущая в моих руках, жарко и откровенно целующая меня Лина оказалась убойной дозой самой крышевыносящей наркоты.

Ну, я и отъехал, конечно.

Дальнейшая сумасшедшая ночь понеслась на сверхзвуковой. Захлебывались хрипами пополам с восторгом, топили друг друга то в нереальной, какой-то кристальной, пронзительной нежности, то в омуте страсти, глубоком и темном.

Порой забывали дышать, тесно прижавшись друг к другу.

Сгорали и возрождались.

Сходили с ума, стонали и рычали, сжимали, ласкали и даже кусали…

Ох, Линочка, какой ты мне фиолетовый привет оставила на память на плече — любо дорого поглядеть. Страстная ты тигрица.

Да, после прошедшей ночи, я Василине замечания по всем оставшимся «камералкам» должен снимать не глядя.

Невероятная женщина!

Огонь, пожар!

Пламя, страсть!

*ля, какой же я непроходимый идиот…

Глава 20: Один раз расслабишься, а потом…

«Что такое осень — это камни,

Верность над чернеющей Невою,

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя.

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя…»

Ю. Шевчук «Что такое осень»

Василина

То, что понедельник — день тяжелый, он опять с садистской радостью напомнил. И очень старательно.

Брейна вздрючили с утра в Департаменте, и он рвал и метал с обеда в офисе. Отхватили все: и вышедшие из отпуска, и вернувшиеся с учебы, и я.

Толком поработать получилось только утром, а потом начались чередой эти бессмысленные справки и таблицы, где нужно было отразить положительную динамику процессов. Которой не было. Вот и сворачивала мозги в морской узел, чтобы хоть что-то приличное показать.

Там же, в районе обеда, прорезался Власов.

В своем репертуаре: все вам будет, но…

Гадский гад.

Ну, как смогла, вышла из ситуации, вновь подчеркнув, что кое-кто с головой собственной состоит в очень сложных и натянутых отношениях.

И вот еще, надо еще срочно озадачить Элку, что мне внезапно в среду нужен «полный парад». Да, и детей как-то подготовить, что мать вернется поздно и слегка того, подшофе. Иначе я этот цирк не вывезу просто.

Возвращаясь домой с работы традиционным маршрутом — через детский сад и магазин, мысленно подводила итоги и горестно вздыхала. Подвижек с первыми тремя замечаниями не было совсем, вернувшиеся в строй коллеги сегодня произвели очень много шума, но в итоге имеем пшик, пустоту: ничего не сделано, не оформлено, не сведено и все плохо.

Настоящая визуализация «Много шума и… ничего».

Печаль.

— Мам, тут папа звонил. Сказал, завтра вечером заедет, — обрадовала дополнительно Аннушка за ужином.

Из хорошего: дети почти доделали уроки к моему приходу, поесть в холодильнике нашли, Кондратия по комнатам прогнали. Не знаю, что бы мы делали без этого подарка покойного свекра? Кондратий и пылесосил, и мыл, и сам пыль еще в зарядную станцию сдавал. Умница просто. Был товарищ послушный, работящий и тупил не слишком часто, что для нас важно.

А вот чего бывшему у нас понадобилось, да еще так скоро? Ведь только что виделись.

Непонятно и от этого тревожно.

Увы, теперь я от Вити ничего приятного не жду, только подвох и подставу какую-то. Ну и оскорблений. Это тоже вполне вероятно, кстати.

Вот как в воду глядела же.

Вторник был нервный и какой-то горящий. Не только у меня, но и у детей, так что псевдосемейный ужин, когда Виктор Григорьевич изволили явиться, проходил в напряженной и взрывоопасной атмосфере.

Я просто сидела, жевала, потому что жутко устала и в любой момент ждала взрыва негативных эмоций на пустом месте от дочерей.

Но ведьмочки мои оказались молодцы — сдержались.

Быстренько доели и расползлись, кто куда: душ, уроки, музыка.

Бомбануло позже. Меня.

После ужина налила себе и бывшему чаю, устроилась напротив и выжидающе уставилась: мол, чего?

Все, детей навестил, поел, пора и честь знать, вообще-то.

— Я вот тут подумал, Вась, а чего бы нам с тобой в выходные как-нибудь на залив не выбраться? Или, может, в баньку? Вспомним былое, расслабимся, — вдруг выдал Витя.

Сначала я подумала, что ослышалась.

Потом — что не так его поняла, но когда он протянул руку, намереваясь потискать мою грудь, то тут меня и накрыло.

Нет, я помнила, что дома дети.

Поэтому шипела:

— Совсем офигел? Былое тебе вспомнить захотелось? Так вспомни, как у тебя «прошла любовь». И все прочее, что мне еще тогда сказал. Чего это вдруг за бредовые идеи? Иди ты с ними, знаешь куда?

А ему нормально. Сидит, подмигивает, улыбается похабно. Ну и говорит, естественно, гадости:

— Ты подумай, Васька. Чего отказываешься? Что, за полгода не поняла еще свое место в мире? Кому ты, старая ведьма, кроме меня, нужна-то?

Не, ответ у меня есть, так-то.

Но, фу, как же противно это слышать-то. Пусть и от бывшего. Или именно поэтому и противно, что от бывшего?

Сцепив зубы, встала и жестами указала направление движения, а потом приглашающе распахнула входную дверь:

— Иди, Виктор, и поскорее, а то сковородки — птицы не гордые, быстро летают.

Бывший, оскорбленный то ли отказом, то ли в лучших чувствах, задрав нос в потолок, наконец-то удалился.

А я полезла в душ, смыть с себя всю эту гадость. Казалось, его слова, как липкая противная паутина, окутали меня и сковали. Мерзко.

Ну а, укладываясь спать, заметила на телефоне, что среда уже пришла. Сразу же вспомнилось вчерашнее сообщение от Элки: «Приезжай в три. Сделаем королеву. Пусть все удавятся от зависти». И я подумала:

— А почему бы и да? Мне просто обязательно нужно расслабиться и чем-то приятным себя побаловать. Почему бы не… Егором?

Серьезного из этого ничего не выйдет (кто он и где я?), а так — приятные впечатления, ощущения и вообще…

Ну, можно же? М-м-м?

Ничего ведь страшного не случится?

А потом он отвалит обратно в столицу и все, можно дальше жить спокойно.

Могу же я себе позволить получить хоть какое-то удовольствие от московского ревизора, а?

Таким образом, уговорив себя на микроинтрижку, уснула вся в волнениях, переживаниях и предвкушении. Довольная.

Среда началась с очередного пистона от дорогого руководства, у которого не сошлись статистические данные на ковре у высокого начальства. Вот кто виноват, что «смотрю в книгу, вижу что угодно, кроме того, что там написано…» — это истинно про Владимира Анатольевича?

Ну, крайней