Мои две половинки - Анна Есина

— И потихоньку дуюсь, да?

— Нет. Правда, не дуюсь.

— В любом случае я намерен каждый час слать тебе фото и видео-отчёт обо всём происходящем. Обещай одну вещь!

— Какую? Слёзно горевать о твоём отъезде?

— Было бы неплохо, но будет лучше, если ты поменьше станешь прислушиваться к Диане. Я вернусь, и мы всё обсудим. Хоть тысячу раз.

— Договорились, — оглянулась через плечо, чтобы увидеть, что в туалет вошла какая-то девушка в облегающем чёрном платье. Задрала подол и начала поправлять чулки.

— Тогда прощаемся?

— Угу, — я набрала в руку побольше салфеток и подправила потёкший макияж.

— Позвони мне, как доберёшься до дома.

— Хорошо.

— И не забудь насчёт чёрных списков. Я уже нащёлкал с десяток снимков к отчёту о праведном образе жизни.

— Ладно.

— Всё-таки твоя Диана редкостная сучка. Затуманила разум моей девочки.

«Ты и сам с этим справляешься на пять с плюсом», — хотелось сказать, но слова не шли.

— Пока, Ром.

— Пока, моя сладкая, — он с досадливым вздохом попрощался и дал отбой.

Вот почему всё так?! Только я настроюсь на одну волну, как накатывает вторая и сметает все мои барьеры. Теперь я готова сломя голову бежать на вокзал и ехать вслед за Ромкой.

У меня раздвоение личности или предменструальный психоз?

Глава 10

Вернулась в зал с намерением прекратить метания от одного берега к другому. С ощущением пудовой тяжести на плечах села за стол и невольно стала слушательницей разговора Ильи по телефону.

— Да я вижу, — бросил короткий взгляд на меня и возвёл глаза к потолку, как бы говоря, что собеседник на том конце отчаянно ему наскучил, но возможности свернуть болтовню нет никакой. — Ты же понимаешь, что будет скандал?

Послушал ответ. В зале играла музыка, переговаривались гости, так что я ничего не расслышала. Да и не старалась. Мне требовалось отрепетировать собственную речь, притом внести в неё нотку уверенности в сделанном выборе.

Я хочу быть с Ромкой

Он куда ближе и роднее, хотя допускаю, что его место вполне мог бы занять Илья, окажись у нас больше времени.

— Лады, валяй. Позориться — так с музыкой, — мой сегодняшний кавалер (впору вносить в календарик пометки, с кем я провожу время в эту дату — вот до чего дошло) завершил вызов и обеспокоенно посмотрел на меня. — Всё хорошо, Сонь?

— Можешь отвезти меня домой? Или нет, давай я лучше вызову такси, — разблокировала экран, нашла специальное приложение.

Сверху телефон накрыла мужская рука.

— Сонь, не сбегай вот так. Дождись хотя бы десерта, — он до того просительно улыбнулся, что я не нашла в себе сил отказать.

Краем глаза зацепилась за входную дверь, и мир вокруг поплыл.

В бар вошёл Рома. Весьма невежливо отмахнулся от хостес. Леночка с посеревшими от ужаса щёками оглянулась на наш столик, потом вновь с диким страхом посмотрела на Рому, явно его узнавая, и суматошно махнула рукой куда-то в сторону.

Я на автопилоте обернулась. У небольшой сцены, где по пятницам и субботам выступали местные эстрадные исполнители, стояла Диана. Именно ей предназначался жест отчаяния от хостес. Подруга нахмурилась.

Рома тем временем высмотрел меня в толпе посетителей и начал смертоносное шествие. Я одеревенела напрочь. Забыла, как дышать и моргать. Только лихорадочно считывала выражение его лица и вела в уме подсчёт, сколько придётся выложить за капитальный ремонт заведения. Здесь же камня на камне не останется.

Они подошли к столику одновременно — Рома и Диана. Я икнула и затихла.

— Только рискни затеять драку на глазах у гостей, — коброй зашипела на Ромку хозяйка бара. — Я на тебя заяву накатаю величиной с небоскрёб!

— И тебе привет, милашка Ди, — очень спокойно проговорил Рома, переводя взгляд с меня на Диану, а затем и вовсе на Илью.

— Парни! — перепуганная владелица обратилась уже к обоим мужчинам. — Ситуация — жопа, мы все это понимаем, но давайте решим вопрос...

— Да угомонись ты, — Рома отмахнулся от неё с видом усталого человека. — Можно? — он указал рукой на стул рядом со мной.

Кивнула. Медленно, будто пробивалась через толщу воды к спасительной поверхности, где смогла бы вдохнуть.

— А если тронешь её хоть пальцем, я тебе руки по самые локти отхреначу, — зло пообещала Диана. — Подходящий топор у меня найдётся.

— Что ж, неси, — Рома сел рядом со мной, наклонился и поцеловал в щёку. — Успокойся, пухляш. Я с миром. Никакой жести не будет.

Он то ли проговорил это мне на ухо, то ли озвучил во всеуслышание — не разобрала. Я и смысла слов не поняла. Мозг метался в панике.

— Сел бы ты лучше сюда, — внезапно подал голос Илья, обращаясь к Ромке.

Ну точно у меня нелады с соображалкой.

— Соня, попей водички, — предложил Илья, а Рома поднёс к моим губам стакан с соком.

— Я обниму, ладно? А то ты бледная до синевы.

Рома и впрямь сцапал меня за плечи, подтянул к себе. Диана дёрнулась, будто намереваясь вклиниться между нами. Илья помотал головой.

— Не будет драки, — повторил он совсем не работающее заклинание. — И можно нас уже оставить, а?

Сказал он это Диане, после чего с сочувствием посмотрел на меня и подметил:

— Ты выбрала худшее место в городе для этого ужина.

— Да? — я на миг отлипла от Ромкиной руки и перевела отупелый взгляд с одного мужского лица на другое.

— Ты же рвался сюда, так начинай объяснять, — подначил Илья Рому.

Диана нервно переступила с одной ноги на другую, потом всё же отошла в сторону, напоследок властно пробасив:

— Я вас предупредила, если что! Чтобы никаких драк!

— Объяснять что? — я по тихой грусти начала вспоминать, каково это — складывать слоги в слова.

— Мы братья, — как обухом огрел меня заявлением Илья.

— Единокровные, — уточнил Рома.

— Матери у нас разные, а отец один.

— То есть как? Ты же Зарубин, а он Гурьев.

— Меня записали на фамилию матери, потому как рожден я был вне брака, — пояснил Илья.

— Бастард, — с долей иронии добавил Рома.

— Но мы оба Егоровичи.

— Прямо честь для обоих, — весьма прохладно заметил Рома.

Я только глазами хлопала, наблюдая то за одним, то за другим.

— В общем, мы встретились, когда обоим исполнилось по пятнадцать. Наш папаша был тем ещё ходоком и умудрился заделать сыновей, то есть нас, с разницей в четыре месяца, — без тени эмоций начал рассказывать Илья. — Особой любви и привязанности ко мне он не питал, я о папаше говорю. Моя мать была для него случайной женщиной, а я, получается, — случайным ребёнком. Мы почти не общались. Я