Боль.но (Нитакая) - Анфиса Шторм

Я. Боли хотела?!

Бью её по спине — остаётся красная полоса. Она взвывает, выгибается. Не этого ждала?

Я. Ещё хоть звук... и позову охрану. И парни закончат за меня.

Бью ещё раз. По ягодицам. Такая же красная полоса. Она молчит. Знаю, что ей больно. Пусть терпит. Хочет меня? Пусть принимает и таким...

Бью ещё раз. Она вытягивается. Но молчит. Какая выносливая...

Стояк не прошёл.

Вхожу в неё, на полную длину. Как же приятно... Узкая... Но не целка. Всё же кто-то там побывал до меня... Кто-то уже трахал эту суку...

Трахаю её, намотав волосы на кулак...

Она не стонет. Молчит. Только шлепки в кабинете.

Кончаю на её ягодицы...

Она вздрагивает, когда тёплая жидкость касается её кожи.

Развязываю галстук; рывком ставлю её на ноги; поворачиваю лицом к себе. Хочу глаза её видеть.

Как только мы встречаемся взглядами, глаза полные слёз.

Она бьёт меня по щеке. Пальцы слабые — как после сна, ещё онемевшие. Почти не чувствую её удара.

И столько обиды в её взгляде... Не ненависти, не страсти, не похоти... а обиды...

Она. Больше никогда. Не прикасайся. Ко мне.

Всё? Сдулась? Не хочет ТАКОЙ грязи? Не хочет МОЕЙ грязи?

Её нижняя губа в крови — так сильно вжимала зубы, чтоб терпеть.

Вся дрожит. Ноги подкашиваются.

Я. Пошла вон.

Я своё получил...

Поправляет юбку, берёт мой пиджак, надевает — тонет в нём. Мог бы отобрать — пусть идёт такая, у всех на глазах. Но не хочу добивать её.

И выходит из кабинета... в слезах...

Плевать мне кто что скажет. Итак, всем уже понятно, что к этой девке я неровно дышу...

Что у нас за больные игры?..

ГЛАВА № 17.6 ПОЛИНА

Восьмое января.

Полина лежит на спине уже какой день? Четвёртый получается. Не пошевелиться. Встать — пытка. Но приходится. В туалет или поесть. Стоять — больно, сидеть — конечно же, да, лежать на спине — только не это...

Сколько слёз она вырыдала за эти дни... На боку или на животе — ещё терпимо.

Дверь в комнату открыта. Не настежь, а не закрыта на шпингалет.

Он придёт. Она не надеется, не ждёт. Просто знает: он — придёт. У него без неё ломка. Да и у неё тоже. Больно? Физически пиздец как. Но она вилку ему в руку воткнула. Мог бы вообще убить. Посмела с НИМ такое сделать... а он ещё и бегает за ней... Хочет её... Разрешает, подпускает к себе...

Так что ремнём она заслужила...

Но всё равно жалко себя! И больно... Не только физически...

Соседская девчонка сбегала в аптеку за мазью, и Полина кое-как мазала себя, сама — куда дотягивалась. Просить никого она не хотела. Не хотела, чтобы кто-то видел, знал...

Сегодня ровно неделя с их "знакомства"...

Сегодня он придёт...

Она прям чувствует...

Проснулась. Пить, есть хочется. Боже храни все эти сервисы доставки!

Ну хоть от голода больше не тошнит...

Она встала на колени, опираясь на одну ладонь, а другой втирала мазь в свою ягодицы — куда дотягивалась. На ней только трусики — чтобы не тереться о ткань лишний раз.

Ну и, конечно же, именно сейчас дверь отворилась, и вошёл ОН...

Улыбнулся.

Губы разъехались в улыбке.

Он. Я вовремя.

Закрыл дверь — на шпингалет.

Подошёл.

Забрал у неё мазь.

Надавил на спину — там где нету его следов — чтобы легла на живот.

Легла.

И он аккуратно, даже нежно, втирал мазь кончиками пальцев.

Он. Болит?

Она. А твоя рука?

Он чуть ли ни рассмеялся. Силы огрызаться есть — значит, всё не так уж плохо.

Он закончил, она перевернулась на спину, опираясь на локти и ступни — чтобы кожа не соприкасалась в простынёй.

Лицо его видеть хочет.

Она — голая. Не считая трусиков...

Он сел на карточки, взгляд не отводил.

Нырнул рукой между чуть разведённых бёдер; отодвинул полоску трусиков, вошёл в неё пальцами. Она распахнула рот — тяжело дышала.

Его тошнит от коммуналки, от этого матраса на полу... но это её территория...

Смотрит на него, глазам не веря...

Такой контраст... Он — деньги, сила и власть... Она... не дно жизни, но...

Костюм сидит безупречно... Сорвать бы с него... Только ноги и пальца зататуировал? Или грудь тоже теперь вся чёрная? А спина?

Роскошь и нищета в одной комнате...

Два разных мира...

Он довёл её до блаженства пальцами...

Она вся текла от того что он делает...

Никто никогда с ней ничего подобного не творил...

Как приятно...

Как хорошо...

Стонала, закинув голову...

И когда он довёл до её пика... она рухнула на спину, вскрикнув от боли...

Он бросил таблетки на пол.

Он. Помогает от боли.

И ушёл...

И всё? Только за этим и пришёл? Чтобы трахнуть пальцами?

Полина выпила две таблетки. И так быстро боль прошла... Только действие таблеток заканчивается — она сразу выпивает ещё две. И так хорошо... Боли нету...

И почему она раньше терпела?

ГЛАВА № 17.7 ОН

Десятое января.

Знаю, что ждёт меня. Продолжения хочет. Мы друг для друга наркотик... Подсели оба, не отпускает... Хочется ещё и ещё...

Трахать её хочу! Как хочу! И сколько хочу! И чтоб она хотела... Подчинялась... И вела...

Я дал ей выходные. Пусть лечит свои следы. Она уходила-то, вздрагивая от каждого шага — настолько больно...

Считай, поквитались...

Но чего ж так щемит-то... Дышать тяжело, лёгкие изнутри горят... Спорт — не помогает. Работа — тоже. Трахать другую — не хочу. Только её хочу!

Праздники закончились, надо возвращаться в рабочий режим. Но никак! Только эта сука в голове!

А вечером еду к ней.

Открываю дверь. Свет выключен. А она стоит у окна. В одних трусиках. Шмотки валяются на полу. Приглашение? Разрешение?

Видела в окно, что я приехал... Ждёт...

Подхожу, разворачиваю лицом к себе. Уличного освещения вполне хватает, чтобы видеть её лицо.

Вспыхивает в моих руках. Чувствую её дрожь... и сам горю...

Я. Будешь моей?

Она. Итак, твоя.

Я. Любовницей.

Она. Уже.

Я. Содержанкой.

Она. Отъебись!

Ох, какая злая... Надеялся на такую реакцию. За другую получила бы ещё ремня.

Отталкивает меня — толкает со всей силы ладонями в грудь. Разозлилась. Наконец-то, эмоции!

Хватаю её за горло, припечатываю к стене; вдавливаю пальцы в шею, приподнимаю — она стоит на цыпочках. Всё? Выздоровела? Готова к играм?

Она разрывает на мне рубашку