Притворись моим - Сэлли Собер

Поворачиваюсь на Ульяну, и у меня внутри что-то застывает. Она просто молчит поджав губы, в глазах стоят слёзы. Взгляд — ничего не понимающий. Зацикленный.

Вижу, как дрожит её нижняя губа, как она пытается сглотнуть, но не может. В этой тишине её молчание бьёт сильнее любых слов.

- А что не так? - Снова обращаюсь к Эдуарду Владимировичу. - Сейчас я работаю автомехаником, но когда закончу обучение, планирую открывать свои СТО. И постепенно сделаю сеть.

- Вы планируете, молодой человек. А у Антона уже всё есть. Он для неё хорошая партия. Это отличная инвестиция и уверенное будущее.

- Я думаю, это не вам решать. Это её жизнь. Ей уже гораздо больше восемнадцати. - Не сдерживаюсь от сарказма.

- Я её содержу, она живёт в моём доме, она тратит мои деньги, ест мою еду, ездит на моей машине. И я буду решать, за кого она выйдет замуж. - Уверенно.

- Эдик... - Прорезался тихий голос Елены Александровны...

- Ты бросаешь его! - Рявкает мужчина. - Прямо сейчас. И мы обо всём забываем.

- Нет. - Хлюпает носом Уля, впервые за это время подав голос. - Я не выйду за Антона. И останусь с Максимом.

- Или ты делаешь, как я говорю... Или... Выметайся из моего дома! Сейчас же! - Поднимается из-за стола, ударяя по нему кулаком.

- С радостью! - Повторяет за ним Ульяна. - Подожди меня снаружи. - Поворачивается ко мне, стреляя глазами. - Я соберу вещи и выйду.

- Ульяна! - Снова отцовский вскрик. - Если ты сейчас уйдёшь, я заблокирую все твои карты!

- Да пожалуйста! - орёт на прощание и убегает из столовой.

- Хорошего всем вечера. Вынужден откланяться. - Тоже встаю, собираясь уходить.

- Сколько? - шипит Эдуард Владимирович.

- Что? - не понимаю. Бровь самопроизвольно выгибается в усмешке.

- Сколько ты хочешь за то, чтобы ты бросил нашу дочь?

- До свидания. - Общаться с этими людьми дальше нет смысла. И желания.

Выхожу на улицу и ожидаю выхода Ульяны. Если честно, я не знаю, что у неё в голове и куда она собралась ехать. Это сумасбродное решение я не поддерживаю, но сказать ей об этом там означает её предать.

Уля появляется с большой спортивной сумкой и уже переодетая в тёплый костюм.

- Поехали. - Рявкает, плюхаясь сзади.

- Куда?

- К нам домой, Фролов. К нам домой.

Глава 22. Война?

Ульяна.

- К нам? - Слышу в голосе открытое удивление.

- Ты только что испортил мои отношения с родителями, и ещё удивляешься? - Я горю изнутри от злости. Она такая всепоглощающая, что мне хочется переехать его на его же мотоцикле.

- Я? Это ты сказала, что уходишь от них. - Протестует.

- Ты играл не по правилам. Не так, как мы договаривались. Ты втоптал меня в грязь. - На глаза наворачиваются слёзы.

- Твой отец и так уже всё знал. Было видно по его реакции. - Спокойным тоном.

- При чём тут мой отец?! - Выкрикиваю. - Это предательство, Макс. Ты успокоил меня, пообещал быть рядом, пообещал всё разрядить, но только всё испортил.

- Ты маленькая лгунья, а я, значит, виноват? - Пыхтит, как ёжик в обороне.

- Поехали! - Рявкаю, потеряв всякое желание с ним разговаривать.

Мы мчимся по ночному городу — ветер бьёт в лицо, фары режут темноту. Я вцепилась в его куртку, но не от страха, а чтобы удержать себя от того, чтобы не оттолкнуть его прямо на ходу. Макс тормозит у своего обшарпанного пятиэтажного дома в спальном районе. Знакомая подворотня, тусклый фонарь, облезлая табличка с номером. Его дом. Всякий раз чувствую себя не в своей тарелке. Слишком всё… просто. Слишком не похоже на мой мир.

Снимаю шлем, швыряю его на сиденье. Руки дрожат.

- Всё, слезай, - бросаю, не глядя на него.

Иду к подъезду. Он молча следует за мной. В лифте — гнетущая тишина. Только мерное гудение механизмов и стук моего сердца. Он открывает дверь в квартиру. Я переступаю порог с тем же знакомым чувством — будто попала в параллельную реальность. Прихожая тесная, обои местами отклеились, пахнет кофе и старой мебелью. Он закрывает дверь, прислоняется к ней спиной. Руки в карманах, взгляд — твёрдый.

- Говори, - требую. - Объясни, почему ты решил, что можешь всё разрушить одним махом. Он медленно выдыхает.

- Потому что я устал играть в эти игры. Ты всё время пыталась подстроить меня под их ожидания. Ожидания их всех. «Скажи так», «веди себя так», «не упоминай то». Я не кукла, Ульяна. Я человек. Который хочет быть с тобой — настоящим. А не версией себя, которую одобрит твой отец.

Я оглядываюсь. Узкий коридор, дверь в комнату, кухня слева. На столе — раскрытая книга, на стене — полка с пластинками, у окна — старый письменный стол с инструментами. Это его мир. Мир, в который он меня, кажется, никогда по‑настоящему не пускал.

- И ты решил доказать это, унизив меня перед ними? - мой голос дрожит. - Я выглядела в этот момент просто овцой!

- Я не хотел унижать. Я хотел показать, что не боюсь их. Что не буду прятаться.

- А меня ты спросил? - шепчу. - Ты подумал, как это ударит по мне?

Он молчит. Потом делает шаг вперёд.

- Знаешь что, - цокает языком. - Об этом нужно было думать, когда заставляла меня подыгрывать тебе. Когда шантажировала, чтобы я пошёл с тобой на вечеринку, когда... Не важно. Нужно было думать раньше. Ты завралась. Но я не понимаю... Чего тебе стоило согласиться? Сказать: «Хорошо, пап, я его брошу». Разбежались бы, как в море корабли, и дело с концом.

- Я не хотела им уступать. - Точно не уверена, правду ли говорю сейчас. Но это всё, чем я готова с ним пока поделиться. - Они всегда меня притесняли. Сужали мою жизнь до своих стандартов. Контролировали. И мне хоть раз захотелось повести себя не как