Суровая нежность - Галина Нифонтова

с толку, поздно рванулась бежать, споткнулась и упала коленями на ковер. Пытаясь уползти, почувствовала, как он ухватил меня за щиколотку правой ноги и потянул на себя. Запыхавшись, пыталась отбиваться. Перевернулась на спину и пнула босой левой ногой его в грудь.

Сергей ухватил меня за обе ноги и резко рванул к себе, да так, что я ягодицами врезалась в его бедра. Он подмял мои ноги под себя и схватил руки за запястья.

— Опрометчиво было с твоей стороны надолго оставлять зверя без еды, Ариша, — с улыбкой, похожей скорее на оскал, он наклонился и жестко поцеловал меня в губы.

Я, в гневе, прикусила его нижнюю губу, от чего он зашипел, резко встал, перебросил меня через плечо и направился к дивану. А я, крича на него, колотила кулачками по его спине и нецензурно выражалась.

И когда это я, правда, научилась?

Сергей сел на диван, спустил меня с плеча и уложил животом к себе на колени. Придавил левой рукой спину, а правой подлез под меня, расстегивая джинсы.

— Сережа, не надо！Сережа！

— Ты отвратительно себя ведешь, Ариша！Раньше такого не было!

Он приспустил и ловко снял мои штаны. И пока я брыкалась, отшвырнул их на пол. Так же легко снял голубые кружевные трусики, оголяя мои ягодицы.

Раздался звонкий шлепок.

От неожиданности я взвизгнула и вцепилась ногтями в его ногу. Мои зрачки от неожиданности резко расширились, как у наркомана. Впрочем, не буду утверждать. Хвала Всевышним, в моей жизни я их не встречала.

— Я тебя предупреждал, — тяжело дыша, с хрипотцой проговорил Громов.

Второй шлепок.

— Нет！

На третьем шлепке уже сама зарычала, больше от возмущения и обиды, чем от боли.

— Я не остановлюсь, пока ты не запомнишь, как НЕ следует себя вести и пока искренне не извинишься.

— Сережа！

Мне было так неловко от всей этой ситуации. Я начала сдавать свои позиции.

— Извини меня, я все понимаю! Признаю! Пожалуйста, извини！

— О, нет, малышка, я только начал.

Прикусила от обиды нижнюю губу.

Не простит… Слишком разозлила. Просто взяла и исчезла. Нужно было сразу поговорить с ним, как советовала Маринка.

Громов заметил, что я больше не вырываюсь, а просто вцепилась в его ногу и диван, и ослабил хватку.

Во мне играли смешанные чувства: радости, досады и… возбуждения?

Медленно приподнялась на руки, обняла Громова и уткнулась лицом ему в бок.

— Прости…

Сжала руками его спину.

— Нет.

Он ущипнул меня! И это стало краем моего терпения. Взвизгнув, дернулась вверх, уперевшись левой рукой о его грудь.

— Я согласна!

— М-м-м? — приподнял левую бровь.

— Я согласна на второе наказание!

— Поздно, хитрая лиса, я уже увлекся.

На меня накатила такая волна негодования и протеста, что я, не особо думая, стала вырываться и случайно поцарапала ему плечо ногтями. Он ослабил хватку и я, воспользовавшись моментом, быстро отползла на другую сторону дивана.

— Ой…

— Интере-е-есно, — Сергей посмотрел на красные бороздки, проступившие на коже и сдвинул брови. — А с виду и не скажешь, что прыткая тигрица. Ты точно та самая воспитанная Арина, которую я изначально повстречал? Или ты ее близнец?

— Я не-е…хотела, — с сожалением переводила свой взгляд от Сережиных глаз до царапин и обратно.

Он начал наклоняться в мою сторону, хищно прищурив глаза. Уголок его губ пополз вверх.

Отталкиваясь ногами, спиной пыталась отползти назад и почувствовала подушку, под которой лежит несчастный ремень! Сергей подтянул меня за ноги к себе и навис сверху.

— Сережа! Я не хотела! Я не специально!

Он резко перевернул меня на живот лицом вниз. Удерживая сзади за шею, прошептал:

— Я знаю. Но мне нравится! — и вновь шлепнул по ягодице.

Я зарычала, сдерживая в себе позывы смеха. Громов поднял меня и перетащил к себе. Пока он снова укладывал меня вдоль колен, локтями я наткнулась на его готового боевого друга, которому уже явно было тесно в боксерах.

Вот уж два «извращенца». Он меня наказывает, я огрызаюсь, но сама уже растеклась лужицей.

Не успела обдумать свою мысль, как он вновь подтащил меня к себе и зафиксировал.

Сжавшись, вновь крепко обняла его за спину.

— Я знаю… что виновата. Я не хотела… Олег всегда себя сдерживал, может эта выпивка…

Пока я тихо говорила ему все, что думала, он левой рукой удерживал меня за спину, а правой сначала робко, а потом все более настойчивее начал гладить и мять бедра.

— Я сама бы не стала никого целовать. Меня никто, кроме тебя, не интересует! И уехать хотела на такси, а сама выпившая села за руль… Я никогда так не делала, Сереж. Ты там ребят избил и я… Я просто взбесилась! Тебя даже охрана не тронула… А я плохо соображала и машина твоя пострадала… Меня занесло и… Прости, я знаю, что виновата… И просто исчезнуть, было моей ошибкой, нужно было сразу с тобой поговорить, — подняла на него виноватые глаза.

Громов убрал с себя мои руки и повернул меня обратно.

— Нет, Сережа, пожалуйста! Давай поговорим, — стараясь не терять зрительный контакт, цепляюсь за его руку.

Он несколько секунд не двигался и смотрел мне в глаза, видимо раздумывая над моими словами. Зрачки у мужчины расширены, дыхание шумное и неизменная складка пролегла между бровей.

— Я буду хорошей девочкой… Я больше так не буду… Особенно пьяной за руль… И исчезать. Я не знаю, что со мной было! Сама не понимаю своего поведения. Прости… — как не банально и глупо это звучало, но я это сказала.

Видимо вид у меня был тот еще страдальческий и раскаивающийся. Громов ослабил хватку и произнес:

— Хорошо. Поговорим. Но сначала тебе придется постараться меня успокоить, Ариша. Я просто в бешенстве из-за твоей выходки! Ты даже не представляешь, как я себя сейчас сдерживаю! Я перерыл пол города за эти дни! Я чуть с ума не сошел! Особенно когда узнал, что ты попала в аварию, а потом и вовсе пропала!

— Да… — виновато пряча уголки губ, ползущие вверх, уткнулась носом ему в грудь.

Какое-то время мы сидели не двигаясь. Просто молчали, обняв друг друга. Оба обдумывали то, что произошло и пытались успокоиться.

Через несколько минут я почувствовала мягкие поглаживания на своем теле. Легкое жжение на ягодицах быстро прошло, уступая место теплу, которое медленно разливалось внизу живота. Он, массируя