Безумный карнавал - Иар Эльтеррус

с бесноватым бароном шутки плохи, и собирались нанести ему такой удар, от которого тот долго не оправится. Не так-то просто найти столь любимые Зуко человеческие отбросы, настолько гнусных людей не так много, и он их почти всех выгреб. Если перебить всю эту сволочь, то барон вынужденно притихнет, пока не восстановит число дружинников. Наемники к нему давно не нанимаются — слишком дурную репутацию имеет. Причем Зуко не понимал, почему к нему не хотят наниматься. Ну не заплатил пару раз, да подставил. Так это было нужно в тот момент! Как можно этого не понимать? Однако гильдия наемников внесла его в черные списки, и это сильно ударило по бесноватому барону, из-за случившегося он даже устроил двухдневную истерику.

Крик сойки с одной стороны и карканье ворона с другой, именно так в шайке Кейгола подавали друг другу сигналы, дали понять разбойникам, что дружинники приближаются. Причем с двух сторон. Если бы Рол не заподозрил Турина, их застали бы врасплох. О том, что произошло бы в этом случае не хотелось даже думать. Барон бы вдоволь потешился, издеваясь над выжившими — он это дело очень любит.

Рол предвкушающе оскалился и наложил стрелу на лук. Он, как и другие лучники, сидел на дереве, где его в темноте никто не заметит. Баронские дружинники, между тем, приближались, стараясь ступать как можно тише — они думали, что разбойники давно спят и радовались предстоящей расправе над беззащитными людьми. Они никак не ожидали десятка мгновенно вспыхнувших огромных костров — их полили горючим земляным маслом, небольшое озерцо которого булькало возле ближнего болота. Парень нашел взглядом явного офицера в шлеме с плюмажем и вогнал стрелу ему прямо в глаз. Тот даже заорать не успел, рухнув на траву неопрятной кучей. Другие лучники не отставали от товарища, тоже снимая кровавую жатву. Дружинники падали один за другим, но подходили все новые и новые. Святые боги, да сколько же их⁈

Осознав, что бесноватый барон, похоже, решил покончить с разбойниками любой ценой, Рол побелел. А костры, между тем, постепенно прогорали, и на поляне становилось все темнее и темнее. Да что же делать? Он, конечно, продолжал стрелять, благо стрел запас достаточно, но это никак не спасало ситуацию — прислужников Зуко меньше не становилось. Да еще и надвигающаяся темнота не позволяла рассмотреть, что творится внизу. В какой-то момент на память пришли странные ощущения последних дней и мысли о том, что он, возможно, чародей. Что он служит какой-то силе.

В отчаянии Рол поднял глаза к луне, всегда казавшейся ему близкой и родной, и потянулся к ней всеми силами, отчаянно желая, чтобы стало светло. Некоторое время ничего не происходило, а затем парню показалось, будто нечто невидимое потянуло из него силу. И поляну залил слегка мерцающий, напоминающий лунный, но яркий свет. Это настолько поразило сражающихся, что они даже опустили мечи, топоры и молоты, растерянно озираясь по сторонам в попытках понять, что случилось.

Собравшись было снова начать стрелять, Рол внезапно осознал, что это глупо. Раз он чародей, то, наверное, можно одолеть дружинников и иначе. Но как именно? Что он может сделать? Сжечь их? Нет, огонь не казался парню чем-то надежным. Тогда что надежное? Лед! Лед и еще раз лед! Он отложил в сторону лук, протянул вперед руки и представил, что с его пальцев срываются потоки ледяных стрел. И это случилось. Но полетели не стрелы, а заостренные сосульки, которым неоткуда было взяться посреди лета. Однако они прекрасно сделали нужное, и больше трех сотен выкормышей Зуко приказали долго жить — сосульки сначала пронзили их, а затем заморозили. И кольчуги дружинников не спасли. Только несколько выживших ломанулись через лес, к ставке господина, чтобы сообщить своему господину страшную новость — среди разбойников завелся колдун.

Услышавший это Зуко изменился в лице и, зарубив в сердцах одного из выживших, принялся нахлестывать лошадь, стремясь как можно скорее оказаться подальше от проклятого леса — сталкиваться с разъяренным колдуном ему совсем не хотелось. Да что за невезение-то? Бесноватый барон скакал и ругался последними словами. Похоже, кто-то из богов его гнобит. Но за что и почему⁈ Нет бы помочь собрату! А он искренне считал себя богом и верил, что все в мире принадлежит именно ему. Верил, невзирая ни на какие неудачи. Наверное, Зуко продолжит верить в это, даже дрыгая ногами в петле.

— Это чего ж такое было, а?.. — растерянно спросил Кейгол, оглядывая груды тел дружинников, сосулек в них уже не было, растаяли.

— Наверное, господин Кейсав нам помог, — предположил Довек, которого не могло смутить ничего, кузнец уже деловито оттирал пучком травы от крови свой молот. — Или кто другой из чародеев.

— Откуда бы им тут взяться? — повел плечами атаман.

Разбойники принялись переглядываться, они и сами ничего не понимали. Рол смотрел на них и понимал, что скрывать случившееся нельзя — эти люди стали ему родными и обманывать их нехорошо. Парень вздохнул, ступил вперед и признался:

— Это не Кейсав. Это я.

— Чего ты? — не понял Кейгол.

— Я их порешил, — вздохнул Рол. — Раньше я и не знал, что колдун. Страшно стало, когда костры уже почти гасли, я захотел, чтобы светло стало — и стало. А потом руки протянул вперед вот так, — он вытянул одну руку в стороны груды тел баронских дружинников и выпустил в них еще пару сосулек. — Ну, и сами видите… Чего с этим делать, не знаю…

В этот момент парня куда-то потянуло, он ощутил, что должен как можно скорее попасть в неизвестное место. Где-то на северо-востоке. А что там? А там только Наэрта! Там господин Кейсав и госпожа Сейла живут! Значит, туда и следует пойти. Учиться надо Искусству, раз уж боги дали ему такой дар.

— Тады в Наэрту тебе надобно, — поддержал его решение Кейгол. — Люди говорили, что мастера бесплатно одаренных в ученики берут. Ты мне как сын, Рол, не хочу, чтоб сгорел ты. Слыхал я, что необученные чародеи года за три сгорают. Спасибо тебе, спас нас! Но завтра с утра в путь. Надо токо продумать, как мимо баронских секретов пробраться к стене Наэрты.

— Токо один способ есть, — вмешался Довек. — Дождаться большого каравана и пойти с ним, большой караван Зуко не тронет, побоится. Сиркод, вы его знаете, говорил, что скоро из Таламара четыре каравана здоровенных с охраной пойдут. Коли их дождаться там, где леса прямо к тракту подходят, то можно к каравану пристать. Торговцы берут всех, кто пару серебряных заплатит.

Рол