Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

– Может, у тебя ещё вопросы есть? Ты задавай, не стесняйся.

Девушка сосредоточенно читает текст договора, и меня словно не слышит. Я терпеливо ожидаю её внимания, и от безделия начинаю изучать лицо фиктивной невесты.

Слегка опущенные пышные ресницы, прямой нос, точёные скулы и розовые губки. Она что-то шепчет, а я залипаю на движении её губ. Не сразу понимаю, что откровенно пялюсь на девушку. Во рту пересыхает, я тянусь за стаканом со свежей водой, которая стоит на моём столе. Залпом выпиваю содержимое и с грохотом возвращаю тару на место.

– Ой! – Мальвина пугается неожиданного шума, быстро хватает ручку и подписывает документ.

– Ты закончила? – рычу на неё.

– Да! – пищит, словно мышка. Боится меня.

Подскакивает с места, прощается, заикаясь, и собирается убежать из кабинета, но я вовремя вспоминаю, что не сказал о самом главном.

– Подожди! Мы не закончили! – встаю с места и угрожающе смотрю на девушку, надеясь добиться таким образом полного подчинения.

Но этого не происходит. Напротив, Мальвина разворачивается, скрещивает руки на груди и выдаёт ледяным тоном:

– Вы бы уже определились, Александр Юрьевич! То мы закончили, то нет!

Хамка.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы наорать на девчонку. Стоп. Так мы никогда не закончим.

– Вечером собери ребёнка, и вещи возьми, какие нужно. Я заеду в семь.

Смотрит. Две секунды. Пять. Минута, кажется, проходит, но Мальвина продолжает стоять статуей.

– У меня недалеко от центра квартира есть. Не такая большая, как дом родительский, но зато отдельная. Я вас туда временно поселю, чтобы было куда органы опеки пригласить.

– А… Вы где жить будете? – спрашивает. Губы нижнюю прикусывает, потому что понимает – глупость сморозила.

Делаю шаг в сторону девушки, потом ещё один. Останавливаюсь в паре сантиметров от её лица: чистого, невинного.

Втягиваю носом воздух. От Мальвины пахнет чем-то сладким, на карамель похожим. Щёки девушки покрываются румянцем, а глаза смотрят куда угодно, но только не на меня.

– Ты как думаешь? – продолжаю смущать пристальным взглядом.

Она старательно поджимает губы, но всё же не выдерживает и проводит по ним языком. В груди взрывается что-то словно фейерверк, и я чувствую непреодолимое желание поцеловать Мальвину.

Крепко сжимаю кулаки и усилием воли отвожу взгляд в сторону противоположной стены. Жадно вожу глазами по рамке настенных часов, висящих над дверным проёмом. Это незамысловатое действие отвлекает меня от пагубных мыслей. Я забываю, о чём спрашивал девушку, и она успешно пользуется моим состоянием. Прощается и выскальзывает из кабинета.

Только благодаря зрительной памяти и стрелкам часов, отпечатавшимся в моём сознании, я понимаю, что стою посреди кабинета добрые десять минут. Одной рукой взъерошиваю волосы, а другой расстёгиваю пару лишних пуговиц на рубашке. Моему мозгу просто необходима дополнительная порция кислорода, чтобы провести анализ происходящего.

Остаток дня провожу за изучением документации, и даже умудряюсь отвлечься, да так погружаюсь в работу, что совершенно забываю про Мальвину и её племянницу. Прихожу в себя лишь в половине седьмого, когда в центре не остается ни души. Интересно, куда все подевались?

Уже подъезжая к съёмной квартире, в которой временно проживает Остапенко, я вспоминаю, что на дворе конец октября. Каникулы. Соответственно, в центре сокращённые занятия. Да уж, голова не пойми чем забита, обо всём позабыл.

А ещё к своему удивлению обнаруживаю, что не знаю ни подъезда, ни номера квартиры, в которую собираюсь попасть. С другой стороны, с чего бы мне это знать?

Решаю позвонить по телефону, набираю номер Остапенко, но после нескольких гудков в трубке звучит незнакомый голос.

– Добрый… вечер, мне нужна Мальвина Анатольевна, будьте добры… – договорить не успеваю, потому что слышу лёгкое хихиканье.

– Да, конечно, – пропевает девчачий голос. А спустя несколько секунд слышится шёпот: – он сказал, что ты ему нужна.

Раздается странное фырканье, перемешанное с рваными смешками, и только потом трубку берет Мальвина. Я сообщаю о своём приезде и сбрасываю вызов. Всё никак не могу отделаться от мысли, что Остапенко обсуждает меня с подругой. Другого объяснения такой бурной реакции на мой звонок со стороны незнакомки, у меня нет.

Вещей у девчонок оказывается немного: всего пара дорожных сумок и один пакет, по всей видимости, с документами.

Я загружаю эти жалкие пожитки в багажник, а после помогаю племяшке Остапенко устроиться в детском кресле, которое специально купил в магазине после обеда.

– И всё-таки, я не до конца понимаю, зачем вам нужен наш переезд, – бубнит в своей манере девушка, когда я сажусь на водительское кресло.

Демонстративно вздыхаю, чтобы не отвечать ничего любопытной блондинке. Не объяснять же ей, в конце концов, что из-за нашего «холодного» противостояния с матерью, для меня это дело принципа.

– Когда комиссия из опеки пожалует? – интересуюсь у девушки, занося их с ребёнком вещи в квартиру.

– Когда я буду готова назвать им хотя бы адрес, так-то они знают, что Стешка нигде не прописана.

Мальвина оглядывается по сторонам, проводя мысленную оценку окружающей её обстановки. Да, квартира довольно скромная, хоть и находится в приличном районе. Она досталась мне от отца, который посчитал нужным отписать эту недвижимость на моё имя. Словно чувствовал, что его скоро не станет. Жаль, что с «Развитием» всё гораздо сложнее, чем с частной недвижимостью.

– Была. Стефания раньше была без прописки, вот, – я протягиваю девушке документы.

Она удивлённо вскидывает брови и осторожно, словно не веря в происходящее, принимает из моих рук бумаги.

– Но как? – разводит руками. – Прописка разве делается за один день?

– Было бы желание, – хмыкаю.

«И деньги», – но это я произношу уже про себя.

Мальвина стягивает с девочки сапоги, потом расстегивает какой-то странный хлипкий комбинезон и, что-то лепеча, тянет малышку вглубь квартиры.

За пять лет, что занимаюсь оставшимся от отца бизнесом, я привык действовать рационально. На первом месте в списке моих приоритетов стоит выгода, и от того я не могу понять, зачем так нянькаюсь с этой парочкой неудачниц.

Я могу сколько угодно убеждать себя в том, что Мальвина расплатится со мной, если будет безоговорочно выполнять условия нашего договора. Вот только уже сейчас я понимаю, что гораздо дешевле было бы нанять какую-нибудь актрису, внешне похожую на Остапенко. И блогерам всяким глаза бы замылил, и себе нервы сэкономил.

Но если отбросить в сторону вопрос денежных и временных затрат, то я каждый раз ловлю себя на мысли, что мне приятно делать добро для Мальвины и её племянницы. Более того, я испытываю невероятное удовлетворение, когда вижу благодарную улыбку на лице девушки. Жаль только, дарит её мне она