Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

– Вы располагайтесь тут, – хаотично обвожу руками помещение, – а мне нужно уехать. Домой, – зачем-то уточняю.

– Александр… Юрьевич, – Мальвина хватает меня за руку, когда я в прихожей обуваю на ноги ботинки. – Спасибо вам, правда, я не знаю, как вас отблагодарить.

Она отводит взгляд и смущённо улыбается, продолжая крепко держаться за меня тонкими пальцами.

– Отблагодаришь, – бросаю на прощание, отцепляю от себя девчачью руку и скрываюсь за дверью.

Мой ответ звучит немного зловеще, видимо, из-за этого по лицу Мальвины пробегается лёгкая тень страха.

Домой приезжаю в десятом часу вечера. Надеюсь, не столкнуться ни с кем из домашних, но с порога понимаю: меня ждут.

Мать сидит на диване в гостиной и листает какой-то журнал. Рядом с ней пристроился Артур. Когда подхожу ближе, понимаю, что у женщины в руках каталог товаров из местного супермаркета. Конечно, ведь больше в этом доме почитать нечего. И стеллаж в гостиной, снизу и доверху заставленный самыми лучшими изданиями, он так, для красоты.

Да уж, общение с Тумановым не идёт моей матери на пользу.

– Добрый вечер, – здороваюсь, напоминая себе в первую очередь о том, что я хороший, любящий сын.

– Добрый вечер, – мать откладывает бесполезную макулатуру в сторону, – ты один? Эта… Марина не приехала с тобой?

– Мальвина, мама, Мальвина, – поправляю женщину спокойным ровным тоном. Ссориться в мои планы не входит.

– Ах, да! Мальвина, – она натянуто улыбается, а потом поворачивается к Артуру и произносит громким шёпотом: – какое глупое имя.

Белобрысый хрен прыскает со смеху, но увидев мой гневный взгляд, моментально затыкается.

Я снимаю пиджак и бросаю его на стоящий рядом с диваном пуф. Складываю руки в карманы и начинаю расхаживать из стороны в сторону.

– Ты чего замаячил? – спрашивает мать елейным голосом. – Неужели эта провинциалка тебя бросила?

Замираю. Резко разворачиваюсь и, столкнувшись со смеющимися глазами матери, понимаю – это конец. У меня не остается ни капли терпения.

– Артур, выйди! – рявкаю на Туманова.

Морда хмыря вытягивается от удивления, и он вопросительно смотрит на мою мать.

– Саша, в чём дело? – взвизгивает она в попытке защитить своего прихвостня.

– Нам с тобой нужно поговорить! Без посторонних, – каким-то чудом мне удается сдержаться от того, чтобы перейти на крик.

– Говори так, в чём проблема? – она разводит руками.

– В чём проблема? – хриплю не своим голосом.

– Да, в чём твоя проблема? – поддакивает щенок. В голове что-то щёлкает, и тормоза срывает окончательно.

Я подлетаю к Туманову, хватаю его за ворот плотного джемпера и одним рывком отрываю от дивана. Мать подскакивает следом и бросается в нашу сторону, но я не обращаю на неё никакого внимания.

– Мне. Нужно. Поговорить с моей матерью, – выплёвываю желчно, – и если ты сейчас же не свалишь в другую комнату, я за себя не ручаюсь.

Хорошенько встряхиваю щуплую тушку Артура и отшвыриваю его в сторону так, что тот с трудом удерживается на ногах. Несмотря на то, что мы с ним одного роста, силы в этом щенке раза в два меньше.

Глава 19

Александр

Когда Туманов, пождав хвост, ретиво удаляется из гостиной, я поворачиваюсь лицом к матери. В её глазах – ужас вперемешку с недоумением.

Я делаю шаг в её сторону, ещё один, но госпожа Красовская остается стоять на месте.

– В чём твоя проблема? – повторяет она в очередной раз.

– Нет, мама, – я продолжаю смотреть пристально в глаза родного человека, – в чём твоя проблема? Почему из раза в раз ты сводишь любой наш разговор к тому, что я не способен завести нормальные отношения?

Мы продолжаем противостояние взглядами, и, кажется, что это никогда не закончится. Ни я, ни мать, уступать не собираемся.

– Потому что, так оно и есть. Ты пытался, у тебя не получилось, но ты и не знал, как правильно – вот результат.

Я надавливаю пальцами на виски и делаю несколько круговых движений в попытке отвлечься. К чему она ведёт?

– Подожди, ты сейчас про Олесю что ли? – до меня медленно доходит.

Мать тяжело вздыхает, словно ей приходится общаться с умственно отсталым человеком. Снисходительно кивает.

– Шесть лет, мам, шесть лет прошло! – безнадёжно машу рукой и падаю на диван. – Я тогда пацаном совсем был, и тем более, она совершила то, чему не может быть прощения.

– Ты тоже был не прав, не смог убедить девушку, – мать присаживается рядом со мной, протягивает руку и накрывает ею мою ладонь.

– Тебе не кажется, что ты пытаешься увильнуть от вопроса? – резко поворачиваю голову и смотрю на мать, но ладонь освобождать не тороплюсь.

Она делает это за меня.

– Твой отец был замечательным человеком: добрым щедрым и любящим, – начинает женщина с горечью в голосе. – Но у него был один единственный недостаток – он всё свободное время посвящал работе. Я старалась понять и принять его образ жизни, только в итоге ты вырос таким же нелюдимым трудоголиком. Ничего вокруг себя не видишь, кроме работы любимой. И эта твоя Марина не так проста, она же из бедноты за твой счёт вылезти хочет. Это невооружённым глазом видно.

– Мам! – резко обрываю родительницу. – Мальвина. Её зовут Мальвина, и она совсем не такая, какой ты её пытаешься выставить.

Несмотря на то, что отношения с Остапенко – одна сплошная фикция, слова матери ранят моё мужское самолюбие. В конце концов, в глазах окружающих Мальвина – это мой выбор, и неприятно от того, что этот выбор не хочет принимать самый близкий человек.

– Подожди, если отец был так погружён в работу, отчего тогда центр находился на грани закрытия после его смерти? – пытаюсь подловить мать на слове, но она удачно выкручивается.

– Он тратил просто баснословные суммы на благотворительность, – мама поджимает губы.

– Благотворительность?

– Да. В фонд какой-то постоянно перечислял средства, каждый год подарки детям из многодетных семей нашего города спонсировал, а незадолго до смерти хотел реконструировать парк…

– Парк? – роняю глухо. – Городской? Наш?

– Нет, за центральный парк администрация города отвечает, он муниципальный получается, а вот тот, что в западной части города, не нужен никому. Его забросили, а отец планировал развернуть что-то масштабное, но не успел… Словно чувствовал, торопился, говорил постоянно, что с собой человек не заберёт ничего…

Она заканчивает свой рассказ и виновато опускает глаза. Я прекрасно понимаю её чувства, ведь и сам нахожусь в похожем состоянии. Думал всегда, что продолжаю дело своего отца, а, оказывается, занимался совершенно не тем, чем нужно.

Такое ощущение, словно в груди возникает пустота: тёмная и пугающая, пожирающая всё на своём пути. И чем