Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

class="p1">Каштаны уже выбросили свои белые с красными крапинками султаны цветения. Владимирская горка утопала в буйной зелени и в руках торговцев появились букетики ландышей и лиловой сирени. В Мариинском и Дворцовом парках уже шумела молодая листва и земля покрылась ковром из ярко-зеленой травы.

Компаньоны поднялись к памятнику князю Владимиру и оттуда обозревали нижнюю часть города — Подол и склоны к могучей и вольной реке. Днепр уже вошел в свои берега, но Труханов остров и Слободка были еще под водой.

По аллеям Владимирской горки гуляли люди: молодые дамы в нарядных шелках, глазастые дети, горожане в выходных одеждах.

— Самый живучий город Украины, — это Киев, — сказал гуляющий гражданин в канотье тоненькой даме.

— Ах, Николя, как красиво все здесь, — восторгалась его спутница.

— Да, Шура, Киев если и не Рио-де-Жанейро, то в нем что-то есть такое… специфическое, — сказал Остап.

Они прошли по аллее к фуникулеру, спустились на нем к Подолу, а когда вышли на улицу, то увидели уличного сапожника. Он сидел под липами и работал жизнерадостно и ритмично. А рядом из молочарни шел ароматный запах свежеиспеченных пышек. Там ели их и запивали простоквашей.

— Командор, давайте и мы отведаем, — предложил Балаганов.

— Поддержим частных предпринимателей, — согласился Остап.

После они пошли по улице. И нет-нет с любопытством заглядывали в то или иное окно и видели скудную вечерю — хлебину ситного, селедку и чай на столе.

— Не богато живет народ, Шура, — отметил Бендер.

— Да, если не нэпманы, командор, — кивнул Балаганов.

— Интересно, есть в Киеве миллионеры? — взглянул на своего единомышленника Остап.

— Определенно есть, командор, определенно, — заверил тот.

— Но поскольку вы в последнее время в допре не сидели, то и не смогли узнать о новом накопителе вроде Корейко.

— Ох, товарищ Бендер, Бог миловал, не напоминайте мне о моих черных днях. А если бы я и сидел, то разве мог бы подвернуться еще такой случай, — усмехнулся Балаганов.

— Верно Шура, случай может быть только раз, а не дважды и не трижды. Нет, камрад, мы сейчас пока при многообещающем деле. Деньги к нам, конечно, придут не сразу нужной суммой, но мы будем их накапливать, чтобы потом… — остановился у открытых ворот двора Бендер и посмотрел, где хозяева на примусе варили борщ, с громким разговором между собой.

— Она думает, что если модистка, то ей все можно, вы только подумайте, Абрам Иссакович.

— Так-то так, но она цветет как роза, ничего не скажешь, — отвечал ей пожилой еврей.

— А ее Мойша здоров, как бык, а все притворяется больным…

Хозяева увидели, что двое незнакомых мужчин остановились у ворот и слушают их разговор, прервали свое обсуждение. И хозяин со стороны громко спросил:

— Вы имеете что-то сказать нам, граждане?

— Нет-нет, — поспешил заверить его Остап и прошел мимо со своим помощником. И еще услышал:

— Они что-то высматривают, Абрам, разве я когда ошибалась?

Плоскими улицами Подола друзья вышли к трамваю. На нем поднялись к центру города и пошли по Крещатику между огромных домов-ковчегов, вмещающих население атлантического парохода.

Свернули по улице Карла Маркса, бывшей Николаевской и остановились у гостиницы «Континенталь».

— Знаете, командор, если бы мы жили в гостинице этой или другой какой, то сколько бы нам пришлось затратить рублей?

— Вот поэтому мы и не живем в гостиницах, Шура. Благодарите ВУАК, — засмеялся Остап.

Остановились на пересечении улицы Меринговской и увидели на доме сразу две надписи: Кафе-шантан «Аполло» и «Оперетты Ливского».

— Пойдем туда или туда? — указал на вывески Бендер. — Или сразу в два зрелищных места? Очень удобный способ приобщиться к массовой культуре.

— Это денег стоит, командор, — покачал головой Балаганов. — К тому же сейчас пост великий и развлекаться грех. Видите, посетителей у входа совсем мало.

— Ох, Шура, как вы изменились, как вы изменились, дорогой камрад, — заулыбался Остап, глядя на своего компаньона.

— Но и вы уже не такой, Остап Ибрагимович, как мне кажется, — тряхнул кудрями Балаганов.

— Да, мой друг, жизнь дала свой отпечаток. Если на вас она наложила благодатный исправительный, то на меня свой каверзный, ударила по голове обухом, — кивнул бывший миллионер-одиночка и рассмеялся. — Но без прошлого нет настоящего, — сказал вроде бы Бальзак.

Компаньоны поднялись к театру имени Ивана Франко, почитали афиши, посмотрели на фотографии сцен из спектаклей и зашагали домой.

Глава VIII. СЧАСТЬЕ ШОФЕРА

Телеграмма из Киева нашла Адама Козлевича на постоялом дворе, где в стороне от разнообразного гужевого транспорта, под забором стояли и валялись останки его «лорен-дитриха». После аварии их доставила сюда конная площадка знакомого молдаванина.

Козлевич горевал. На оставшиеся у него деньги много пил, садился возле частей и деталей бывшей «Антилопы», в несчетный раз осматривал их, примерял, тяжело вздыхал и, видя невозможность собрать свое механическое творение, уходил в ближайшую пивную. Гасил боль в своей душе кружками пива. Состояние души Адама Казимировича было более удручающим, чет тогда в Арбатове, когда его шоферское дело «Эх, прокачу!» потерпело крах.

— Дядя механик, дядя шофер! Вам телеграмма — нашел его посыльный мальчик в это трагическое для Адама время.

Нежного и обходительного Козлевича на постоялом дворе все знали и очень уважали. И возчики пароконных немецких фургонов, и молдаванских фруктовых площадок, и мажар, и телег, и даже кучера роскошных фаэтонов и пролеток, заезжающих сюда на кратковременный постой.

Текст телеграммы произвел на Адама Казимировича магическое действие. Душа его заволновалась так сильно, что не прошло и часа, как он был уже на вокзале и покупал билет до Киева. А до посадки в поезд сообщил по телеграфу бывшим участникам скоростного автопробега Арбатов-Черноморск о своем приезде.

Выйдя из вагона в Киеве, Адам Казимирович сразу же попал в объятия нарядного Бендера, а затем и Балаганова, которые с искренним восторгом радости на лицах встречали его на вокзале.

Все трое после шумной встречи отправились в привокзальную пивную, где Адам, держа в руке пивную кружку, говорил:

— Вот спасибо, братцы. Совсем было погиб. Доконала меня последняя авария. Особенно когда понял, что снова собрать «лорен-дитрих» невозможно.

— Теперь, Адам, мы купим вам обещанную «изотту-фраскини». Не новую, конечно… — обнадеживал его Остап. — Или другую какую присмотрим на рынке или по объявлению в газете.

Глаза Козлевича заблестели от слез. Он, закусив кончик своего кондукторского уса, встал и поочередно обнял своих антилоповцев.

— Хорошо бы было, братцы, — говорил он растроганно.

— Так и сделаем, дорогой наш автомеханик, — заверил Бендер.

— Без автомобиля нашему предприятию никак нельзя, Адам Казимирович, — подтвердил Балаганов.

Все трое были в радужной уверенности, что именно так и будет выполнено обещанное.

С приездом непревзойденного