Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова

– Правильно. – Чтобы не потерять мысль, Дракон даже не стал реагировать на Андрюхину иронию. – С ростом осознания себя как специалиста меняется характер оценки результатов труда, цели и качества работы. Если на ранней, примитивной стадии производства главную роль играет чёткое исполнение инструкций, за которое исполнитель получает ту или иную зарплату, то для специалиста, работающего с высокоточными технологиями, предназначается индивидуальная оценка труда, которую мы условно назовём премией. И чем уникальней специалист, тем более индивидуальной становится его деятельность, тем менее он зависит от социума в плане оценок и поощрений…

– Ну это как сказать. Кушать-то всем хочется. Но в чём ты прав, так это в том, что с таким специалистом социум вынужден либо считаться, либо бороться, в любом случае относиться индивидуально.

При этом у самого специалиста на передний план выходит мотивация другого порядка!

– А вместе с этим меняется качество жизни, – пробормотал Андрюха, продолжая сосредоточенно что-то чертить на бумаге. – Смотри, что получается.

На листке бумаги, исписанном формулами, исчерканном стрелками, изрисованном схемами, выстроилась призма, в основании которой стоял исходный треугольник, а далее, по мере набора высоты, по мере нарастания смысла, детализации и конкретизации, появлялись всё новые и новые плоскости, а по рёбрам призмы вырастали понятия:

Схема получалась красивая, что объективно свидетельствовало о её правомерности.

– Вот так, – заключил Андрюха, аккуратно положил перед собой ручку и, довольно откинувшись от стола, сложил на груди руки.

Дракон встал, бросил взгляд на рисунок и, оставив Андрюху досматривать сию красоту, пошёл курить на лестницу. Только тут он взглянул на часы. Батюшки светы! Незаметно пролетело почти девять часов. Дракон, конечно, замечал, что в пространстве что-то происходит: Ленка то появлялась, то исчезала; то замолкали, то возникали детские голоса; чашки с чаем и кофе то наполнялись, то остывали. Только тут до него дошло, что тусклый февральский день склонился к чёрному вечеру, а следовательно, заканчивалось воскресенье и пора добираться домой.

Вернувшись с лестницы, Дракон стал свидетелем гротескной сцены: над рисунком, лежавшим на кухонном столе, сидел, обхватив руками голову, Андрюха, а над ним, ссутулившись, стояла Ленка и что-то тихо бормотала. Прислушавшись, Дракон различил:

– Где деньги?.. Деньги куда дели?..

– Какие деньги? – не понял он. И вдруг до него дошло. Он рванул из-под носа у Андрюхи рисунок и с хохотом опустился на стул: по мере продвижения изысканий и смены исчерканных листов из схемы выпал первоначальный, исходный треугольник, а вместе с ним и заветное слово «деньги» – цель, поиском дороги к которой они занимались целый день.

– Странная ты, Ленка, – спокойно отреагировал на всё это Андрюха. – Смотри, какая красота получилась. А если схему продолжить вниз и вверх, то получится…

Он взял ручку, но Ленка уже в полный голос завопила:

– Я их тут целый день пою, кормлю, чушь всякую слушаю, думаю, они делом занимаются, а они!..

– Ладно, Андрюха, – примирительно сказал Дракон. – Ленка в общем права. Задача наша была найти клад, а нашли мы, кажется, совсем другое.

По этому поводу саркастичная Ленка любила приводить цитату из Станислава Лема: дескать, если человек начинает делать лопату, а получается ракета, так вот это и есть плохая работа. Однако друзья отнеслись к полученному результату по-другому. Андрюха поднял на Дракона сияющие глаза и тихо произнёс:

– А ведь так недалеко и до Троицы…

– Точно, – ответил тот, – но вот болтать об этом не надо. В общем, ты подумай ещё, а я пошёл.

На лестнице пахло кошками, улица пугала пустынной темнотой, подсвеченной тусклым фонарём. Дракон вздохнул. Вот так всякий раз – засидишься в гостях, да вроде и не поздно ещё, в маленькой уютной кухне с откидным самодельным столиком и тёплым светом жёлтого бра над ним. А выйдешь – и как будто окажешься в другом мире: злобном, тревожном, грязном, где в десять вечера уже не ходит транспорт, разве что на вокзал. И приходится ехать окольными путями, лишь бы ближе к дому, а там опять по пустым страшноватым закоулкам с прыщами надолбов и оспинами ям.

Господи, да почему же нас так не любят ни наши власти, ни их исполнители? «А ты не суйся. Ты что, сюда соваться пришёл?» Что-то подобное он читал у Андрея Платонова. Дракон давно уже знал ответ на этот вопрос, и всё равно всякий раз на него накатывала обида за тупое демонстративное проявление неуважения одних людей к другим людям. Вот они сегодня с Андрюхой и Ленкой потратили целый день, чтобы добраться до истока резерва созидательных сил, пришли к понятиям «мастер» и «учитель» как высшей степени самореализации, «творчество» и «знание» – как цели и смысла человеческой жизни, «уважение» и «служение» – как награды за собственные труды. Даже деньги как мировой эквивалент потеряли своё первоначальное значение – ан не для всех и не для нашего мира…

«Ну и ладно», – махнул рукой Дракон, как это делала дочка одного его приятеля, когда у неё что-то не получалось. «Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней», – вспомнил он совет мудреца.

Вдруг что-то, едва не задев, просвистело мимо головы Дракона и упало перед ним.

«Что-то не ко времени бабочки разлетались». Чиркнув спичкой, он увидел старый, потёртый, но ещё добротный бумажник. Осмотрелся – вокруг никого, на шутку вроде бы непохоже.

«Э, да тут, кажется, не бабочки, а настоящие бабки», – подумал Дракон. Подняв и открыв бумажник, он увидел, что тот плотно набит. Там лежали деньги…

А тут и маршрутка подошла и, конечно же, до вокзала. И от всего этого стало как-то веселей.

Рассказ пятый

Как друзья бизнес измышляли

Всю дорогу домой Дракон размышлял над секретом делания денег из воздуха. Ведь взялся же ниоткуда этот странный бумажник. Дракон полночи не спал, пересчитывал купюры и фантазировал, как бы грамотно их потратить. Однако, как ни парадоксально, по здравом размышлении оказалось, что всё необходимое у Дракона есть. Тогда он позволил себе отпустить воображение и помечтать о том, о чём раньше как-то и не мечталось.

Сначала перед его внутренним взором проявилась отремонтированная и обставленная квартира. «Э, нет, – вздохнул Дракон, – на это не хватит, на это штук десять баксов надо». Он уже подсчитывал. Тогда внутренний слух различил шум прибоя и в нём слово «Гавайи». Но Дракон очень мало знал о Гавайях. Честно говоря, из-за своего географического кретинизма он даже не представлял, где они находятся, поэтому зрительная картина расплылась в многоцветное размазанное пятно, в котором он только